В зале барная лавка заполнилась ожиданием, а я стою у окна. Передо мной накачанный драконий пунш со смуглыми глазами и раскосой физиономией официанта в традиционных одеждах. Одета я как всегда — хрупкая девушка, но на фоне этого кружки бурлящей зелени и ритма клуба выглядываю совершенно невероятно....
Его улыбки, усмешки, почти королевские жесты, его самоуверенность – может, я всегда им немного завидовала.
Сейчас он не выглядит таким уж надменным или радостным. Скорее, похож на демона ночи, притаившегося рядом во тьме. Опасного, с острыми чертами.
– А твой отец сказал, что я ухудшенная версия Глории.
– Это ревность?
Это похоже на ревность. Я трясу головой, потому что ревновать его не могу. Мне просто неприятно – что меня сравнивают с Санди, считают меня хуже.
Что он может сравнивать нас прямо сейчас.
– Что между вами случилось? Что за история с… огонь дорогой, с изнасилованием? – спрашиваю, сжимая руки. Хорошо, когда находишь правильный вопрос.
– Веришь, что я мог попытаться кого-нибудь изнасиловать?
– Не особенно. Ну то есть ты умеешь быть засранцем, но зачем тебе набрасываться на девушку? Они сами на тебя вешаются гроздьями.
У Идена дергаются уголки губ, но улыбка быстро пропадает.
– Это паршивая история.
– Врачи?
– Ей стало плохо, она почти ничего не воспринимала.
– Звучит великолепно, – выдыхаю я. – Нет, на самом деле я ожидала чего похуже. Надеюсь, тебе сейчас так же сложно выдумывать, как и мне. Но как все дошло до обвинений в насилии?
Ловлю новый, очень долгий взгляд.
– Хороший вопрос. У нее не было ко мне претензий поначалу. Я пытался уладить ситуацию, она была в шоке и вообще мало что помнила.
– Что?
Я каменею от неожиданной информации. Каких демонов?
– Видишь ли, – продолжает Иден, – отец Тео был тем, кто принес слухи родителям Санди уже почти месяц назад.
И он говорит какие-то сумасшедшие вещи: что отец Ала раскопал эту историю, пошел к отцу Глории вместе с письменными претензиями пострадавшей девчонки.
– Но ты же сын уважаемого человека.
