В этой проникновенной истории эльфа, казалось бы, не было недостатка в красках: его белок头发，银色的眼睛与银色的长发、他轻盈如风的步伐…… Но вот он был неправильным — и именно это качество привлекло героиню. Она оказалась на пороге невероятной любви, несмотря на все предупреждения холодного ветра и лунный свет над галереей....
Возле нее заколыхались две человеческие фигуры, протягивающие друг другу руки. Там, где их ладони соприкасались, посверкивали маленькие огоньки.
Понимание того, что это означало, пришло моментально.
Я увидела ритуал.
– Идем!
Потянула Риана за собой, торопливо объясняя, что предстоит сделать.
– Мы встанем по обе стороны от чаши. Теперь амулеты… Их нужно держать в правой руке… Вот так.
– А дальше что?
Высокородный быстро достал медальон. Его пальцы скользнули по моему запястью – легко, невесомо, едва дотрагиваясь, но я в полной мере успела ощутить их тепло.
– Дальше?..
Я взглянула на Улитту.
Вместо ответа ведьмы резко вскинули вверх ладони. В воздухе над ними, а затем и над постаментом замелькали пурпурные искры, опускаясь в чашу, заставляя ее светиться.
– Артефакты должны слиться! – казалось, это произнес кто-то другой. Помимо моей воли, но моими губами.
Торэт ободряюще кивнул.
Я с тобой, Лера. Всегда…
Знаю… – подтвердила так же молча.
Ну вот, похоже, мы уже понимаем друг друга без слов.
Сжала медальон и медленно погрузила руку в пурпурное сияние, ощущая в стиснутом кулаке постепенно нарастающий пульсирующий жар. Чаша загудела, завибрировала, наполнивший ее свет стал ярче, насыщенней.
Риан потянулся навстречу…
Но, как только его пальцы коснулись моих, чаша погасла. Руки окутались клубами черного дыма, а по телу разлился жуткий холод. Обжигающий, сковывающий движения. Губы онемели, мгновенно высохший язык прилип к небу, тело перестало слушаться.
Ведьмы тоже замерли. Застыли на своих местах блеклыми заледеневшими тенями.
Что-то пошло не так!
Что?
Почему?
Беспомощность, непонимание, отчаяние, растерянность, страх… Эмоции переполняли меня, захлестывали, накатывая одна за другой, острым комом застревали в горле.
Он вращался все быстрее, рос, достиг нескольких метров в высоту и с легким хлопком распался, выпуская в зал Цитадели Венирэна Сиара – старшего сына Дома Золотого Листа. Собственной высокородной персоной.
Золотой, не торопясь, поправил одежду, стряхнул с рукава пылинку, огляделся и на его лице появилась обворожительная улыбка.
