Автор
Лондон весной 1818 года: мрачные улицы, таинственные лавки и стремительный рост социальных нерваций. Мэг Тиммонс и Леди Беркли вынуждены экономить на развлечениях, но влечение к моде оказалось сильнее их приличий. Насладившись последними штрихами эпохи, они незаметно увязают в глубоких коридорах подделок и ложной роскоши....
По руке побежали мурашки, когда она во всех подробностях вспомнила, что они вытворяли сегодня ночью. Ее сны стали явью: она замужем за тем, кого отчаянно любит, а он занимался с ней любовью так, что это невозможно забыть. У нее теперь есть все и даже больше того, о чем она могла когда-то мечтать, и осталось только одно: сказать, как она любит его. После этой ночи он должен ей поверить.
Ее вытянутая рука нащупала лишь простыню. Мэг мгновенно забыла про свои мечты и села. Мужа в постели не оказалось. Она нахмурилась.
– Входи, – услышала она, после того как легонько постучала.
Толкнула дверь. Харт сидел на краю кровати и натягивал сапоги. Камердинера не было и в помине.
– Доброе утро, муж, – промурлыкала Мэг с улыбкой.
– Доброе утро, – буркнул Харт, не поднимая головы.
Что-то стряслось?
– А мы разве не позавтракаем вместе?
– Мне надо уехать по делам.
– Ладно, но к ужину-то вернешься?
Харт закончил обуваться и встал.
– Нет.
– Но я думала…
Его лицо превратилось в каменную маску.
– Послушай, Мэг, сегодняшняя ночь ничего не изменила.
Улыбка сползла с ее лица: его слова были для нее как ледяной душ. Эта ночь ничего не изменила? Бессмыслица какая-то! Они любили друг друга, подтвердив свой брак. Этот человек, ее муж, что – сумасшедший? То, чем они занимались сегодня ночью, изменило все – по крайней мере для нее.
Так и не сказав ни слова в ответ, Мэг стояла и хлопала глазами, как последняя идиотка, пытаясь понять, как могло получиться, что ее мир, наконец-то наполнившийся, после сказанных им слов превратился в ничто.
Харт открыл дверцы гардероба и, выбирая сюртук, будто между прочим лениво проговорил:
– Иногда между нами может происходить что-то… приятное, но нет причины терять от этого голову.
– Что-то приятное? – эхом повторила Мэг и, сконфузившись, еще туже затянула пояс и запахнула воротник.
– Да, как эта ночь например.
Харт повернулся к ней, натягивая сюртук, но она заставила себя отвернуться.
– Вы этим словом: «приятное» – называете то, что произошло ночью?
Он пересек комнату и остановился перед ней.
– Ты прекрасно знаешь, как это происходит, Мэг: ведь не ребенок же.
Голова у нее дернулась словно от удара.
– Происходит что?
– Браки в высшем обществе.
