Автор
Лондон весной 1818 года: мрачные улицы, таинственные лавки и стремительный рост социальных нерваций. Мэг Тиммонс и Леди Беркли вынуждены экономить на развлечениях, но влечение к моде оказалось сильнее их приличий. Насладившись последними штрихами эпохи, они незаметно увязают в глубоких коридорах подделок и ложной роскоши....
– С какой стати?
– Моего сына вынудили заключить это… соглашение. Бывает: увлекся, но сейчас, насколько мне известно, он не желает даже прикасаться к вам. Я уверен, что он с радостью избавится от вас.
– Вы хотите навлечь еще один скандал на свою семью?
– Так значит, вы это признаете?
– Ничего подобного. Просто пытаюсь понять ход ваших мыслей."
"– Вы хоть знаете, каково это – видеть, как сын совершает ту же самую ошибку, что и я? Моя жена никогда меня не любила: ей были нужны лишь деньги, прямо как вам.
Мэг удивленно смотрела на графа.
– Какие деньги? Вы о чем?
– Не притворяйтесь дурочкой, дорогая: вам это не к лицу.
Свекор сделал солидный глоток из бокала.
Мэг обхватила себя руками.
– Объясните же наконец, что вы имели в виду.
– Харт выкупил долги вашего папаши.
– Этого не может быть!
– И тем не менее это так. – Граф допил бренди и отставил бокал.
Ум Мэг лихорадочно заработал: родители действительно вдруг решили не уезжать из Лондона, у матери появилось новое платье…
– Даже если все так, то все равно это не ваше дело.
Граф побагровел.
– Это мое дело! И деньги тоже мои!
Мэг не желала больше ничего слышать.
– Если у вас с сыном какие-то проблемы, с ним вам их и решать.
– Это вы так считаете, дорогуша. Я уже нанял юриста, который займется расторжением брака.
– Вы даже не представляете, какие основания должны быть для этого.
– Одно из них – отсутствие брачных отношений.
– Из-за бессилия мужчины! Вы полагаете, что Харт готов на такое?
– Однажды он еще и поблагодарит меня за это.
– Вы совсем не знаете своего сына.
– А вы?
– Я – да! Знаю, как он обожает свою сестру и добр со слугами; знаю, что у него появляются мелкие морщинки вокруг глаз, когда смеется, а когда устает, потирает; знаю, что он приспособился жить рядом с вами, хоть вы и запугали его своими рассказами об ужасах семейной жизни; еще знаю, что вы, все четверо – я и о своих родителях тоже, – недостойны своих детей, поэтому не заслуживаете благодарности.
Граф закатил глаза.
– Великолепный спич; насколько эмоциональный, настолько же и бессмысленный. Самым злостным сплетницам из тех, что присутствовали на балу, я уже шепнул новость об аннулировании вашего брака. Когда вы вернетесь в бальный зал, те, кто прикидывался вашими друзьями, встретят вас насмешками.
