Автор
Лондон весной 1818 года: мрачные улицы, таинственные лавки и стремительный рост социальных нерваций. Мэг Тиммонс и Леди Беркли вынуждены экономить на развлечениях, но влечение к моде оказалось сильнее их приличий. Насладившись последними штрихами эпохи, они незаметно увязают в глубоких коридорах подделок и ложной роскоши....
– Клянусь, что никогда не дам тебе повода для ревности.
– Да, знаю. Я люблю тебя, Мэг.
– И я, я тоже очень тебя люблю. – Она провела кончиком пальца вдоль его скулы. – Скажи, это правда, что ты заплатил долги моего отца?
Харт удивленно уставился на нее.
– Откуда ты это…
– Твой отец сказал сегодня, когда угрожал, что будет добиваться расторжения брака. У меня, конечно, были некоторые подозрения: отец вдруг объявил, что они никуда не уедут, дом начал ремонтировать, у матери новое платье появилось.
– Я взял под контроль все дела твоего отца, так что каждый месяц мы будем с ним видеться.
– Твой отец был вне себя от злости и говорил, что это его деньги, – заметила Мэг.
– Мне все равно, что он говорил. У меня есть и свои деньги: получил солидный капитал от бабки.
– Он еще сказал, что нанял юриста и добьется, что наш брак аннулируют, пусть даже это будет последнее, что ему удастся сделать.
– Пусть только попытается, только попробует. Тогда это действительно станет его последним делом. Ему меня не запугать: он громко лает, но не кусает. Кроме того, в его же интересах, чтобы скандал улегся как можно быстрее. Я не удивлюсь, что при следующей встрече он будет вести себя так, словно ты обожаемая невестка.
Мэг помолчала, и глаза ее наполнились слезами.
– Ты помог моему отцу, помог, даже несмотря на то, что ненавидел меня.
Харт заключил жену в объятия.
– Разве я когда-нибудь тебя ненавидел? Просто был слеп и глух.
– Что именно?
– То, что я полюбил тебя.
Кончиком пальца он потрогал веснушки у нее на переносице, а она погладила его заросшую щеку.
– Спасибо тебе за все. Уверена, что и отец благодарен тебе за помощь.
– Чего не скажешь о твоей матушке.
– По-моему, она вообще не способна на такое чувство. Я не припомню ни одного дня, чтобы она казалась счастливой.
– Остается лишь ее пожалеть.
– Но мы с тобой будем счастливы.
– Да, – согласился Харт. – Она, конечно, не относится к моим любимым персонам, и мне потребуется сделать над собой некоторое усилие, чтобы простить ее за то, что окрестила меня идиотом, но сваха из нее – о-го-го! В этом деле ей нет равных.
– Она говорит, что наша история как у Ромео и Джульетты, только без яда.
Харт вдруг расхохотался.
– Заговорили про Люси, и я вспомнил.
