Автор
Лондон весной 1818 года: мрачные улицы, таинственные лавки и стремительный рост социальных нерваций. Мэг Тиммонс и Леди Беркли вынуждены экономить на развлечениях, но влечение к моде оказалось сильнее их приличий. Насладившись последними штрихами эпохи, они незаметно увязают в глубоких коридорах подделок и ложной роскоши....
– Опять же посмотри на себя, – брезгливо воззрилась на дочь мать, поставив чашку перед собой и водрузив локти на стол. – Итак, ты собираешься влезть по уши в долги к герцогине, имея ничтожный шанс найти себе какого-нибудь мужа, который добровольно согласится взять тебя, а потом тащить на себе этот груз всю оставшуюся жизнь?
Мэг, глядя на мать, проглотила подступившие к горлу слезы: за что она так ненавидит ее?
– Я же сказала, что собираюсь вернуть ей деньги.
Пронзительный каркающий смех матери заполнил комнату.
– Твой отец так говорит каждый раз, когда влезает в новые долги. Ты просто вся в него, Маргарет!
– Для одного дня достаточно, Кэтрин! – Отец встал, швырнул газету на стол и широким шагом покинул столовую.
Мэг смотрела ему вслед. Ей было все равно. Эти двое могут препираться хоть целый день – лишь бы позволили Люси продолжать помогать ей и оставаться ее наперсницей. Отец уже, можно сказать, дал свое разрешение.
– Есть мужчины, которые могли бы на мне жениться, мамочка, даже без приданого.
Мать дернула плечом.
– Не сомневаюсь. Наверняка имя твоего отца еще хоть что-то значит. Какой-нибудь дурак без роду-племени точно найдется, тем более если герцогиня навешает на тебя побрякушек.
Мэг стиснула зубы: придется вытерпеть и это, как терпела все обиды и унижения, на которые мать не скупилась все эти годы, – потом повторила:
– Мне нужно твое разрешение, мамочка.
Кэтрин поднесла чашку к губам и отпила еще.
– Отлично, я разрешаю герцогине быть твоей так называемой «наперсницей», но потом не приходи ко мне плакаться, когда она бросит тебя ради какой-нибудь другой девчонки, у которой будет больше перспектив.
– Спасибо, – выдавила Мэг и хотела было уже подняться, но тут ее пронзила неожиданная мысль. Если уж в ней набралось столько храбрости, то почему бы не задать вопрос, который мучил ее уже несколько лет?
Мэг помолчала и наконец рискнула все прояснить, пока смелость ее не покинула:
– Мамочка, а что именно произошло между вами и родителями Сары?
Раздувая ноздри, мать замотала головой, закатила глаза к потолку, потом наклонилась вперед и едва ли не прошипела:
– Ты действительно хочешь это узнать, Маргарет?
– Да.
Волнение охватило грудь, и Мэг тоже наклонилась вперед. Неужели все это происходит на самом деле? Неужели мать наконец-то расскажет?"
"– Тогда спроси об этом у своего никчемного папочки!
Швырнув салфетку на стул, Кэтрин твердым шагом вышла из комнаты.
