Автор
В мрачном городском медицинском центре с акцентом на кардиологии. Мать опасается рисков при рождении ребенка, который может быть вне закона. Ультразвук и мониторинг не дают покоя врачам и матери, заставляя задуматься о возможных исходах.
Мы начинаем подшучивать над нашими мужчинами, а чуть позже заговариваем о личном.
- Я творческий человек, обожаю фотографию и выставки. А Глеб он совершенно не сечёт в искусстве и зевает, когда я тащу его за собой.
- Отличное у тебя занятие.
- Да уж, - качает головой Ника. – Знаешь как мои родители узнали о том, что я тайно встречаюсь с Глебом? Увидели на моем фотоаппарате его фото.
В какой-то момент я понимаю, что мы могли бы подружиться. Если Алина, соседка из соседнего дома, вызывает у меня легкое отторжение, то Ника притягивает своей манерой общения и искренностью.
Тем временем наши мужчины выходят покурить. Стрелки часов на циферблате приближаются к десяти, и я понимаю, что пора бы вынести десерт.
Собрав грязную посуду, направляюсь на кухню. Настроение весёлое, а живот уже болит от смеха. В двух шагах от кухни замираю, когда слышу разговор между Глебом и Андреем.
- Вчера наши спецслужбы нашли обгорелый труп. Позже удалось установить его личность, Андрей. Это Антон Белов и все прекрасно знают, что долгое время он на тебя работал.
- Это не означает, что я имею к этому прямое отношение.
Я замираю на месте и слегка покачиваюсь. Антон мёртв. Антон, который вёз меня в роддом, который был вхож в наш дом, которому Андрей доверял… Перед глазами начинает плыть и я боюсь, что если сделаю хотя бы шаг вперед или назад, то просто упаду.
- Ты бы поаккуратнее… - снижает голос Глеб. - Я понимаю, что таких гнид нужно мочить сразу же, но лучше делать это по-тихому.
Всё это время пока между нами с мужем наладились отношения, мне не хотелось думать о том, что он продолжает свою опасную деятельность. Боже, нам было так хорошо! Я давно не замечала у него на воротнике или манжетах следы крови… Думала, что с этим покончено! А оказалось, что при сожжении просто не брызжет кровь. Человек плавится в огне и мучительно умирает.
Меня начинает трясти и накрывает паника. Я боюсь за Илюшу, за себя, за мужа. Я хочу жить обычной спокойной жизнью, где за весёлым семейным ужином в кругу друзей нет места таким жутким разговорам.
Заставив себя сделать шаги, прохожу на кухню с невозмутимым лицом и не смотрю при этом в глаза мужу. Дрожащими от волнения руками ставлю грязную посуду в мойку, достаю из холодильника десерт. Мы с Людмилой приготовили малиновый мусс.
