Автор
В мрачном городском медицинском центре с акцентом на кардиологии. Мать опасается рисков при рождении ребенка, который может быть вне закона. Ультразвук и мониторинг не дают покоя врачам и матери, заставляя задуматься о возможных исходах.
Глеб уходит в гостинную и оставляет нас с Андреем наедине. Обстановка накаляется, а нервы натягиваются словно стальные канаты.
- Что из нашего разговора ты слышала? – спрашивает строгим тоном Муратов.
Плохая из меня актриса. Мне казалось, что я хорошо справляюсь с собой.
Он подходит ближе, берёт меня за плечи и легонько встряхивает, заставляя посмотреть в глаза. В них черным-черно.
- Смерть Антона – твоих рук дело? – отвечаю вопросом на вопрос.
Андрей тяжело вздыхает и качает головой:
- Маленькая, прости, я не обещал тебе сказку.
- Я пытаюсь тебя понять, но у меня не выходит, - в груди мало воздуха и говорить получается с трудом. - За что? Нет, я понимаю, что повод нашелся, наверное, но Антон казался мне хорошим человеком. Он заботился о тебе. Просил, чтобы я остановила тебя и отговорила мстить обидчикам Леры.
Андрей резко отпускает меня и подходит к окну. Нервничает, злится. Сейчас он мрачнее тучи – я задела его своими словами. Муратов достает из кармана зажигалку, подкуривает сигарету и выпускает дым в приоткрытое окно.
- Я дура, да? – грустно усмехаюсь. - Я поверила, что он беспокоился о тебе, Андрей.
- Ты не дура, Нин, - отвечает Муратов. – Я сам его впустил в свой дом. Знал как облупленного лет пятнадцать. Достаточно приличный срок.
Андрей стоит в профиль, а я, в хаотичном потоке собственных мыслей, нахожу возможность отметить его красоту и мужскую силу. Это ненормально. Так жить нельзя. Муратов вновь затягивается, выдыхает едкий дым и поджимает губы.
- Я просто пытаюсь найти того, кто хочет навредить мне и моей семье, - произносит Андрей. - Глеб в этом помогает. Я не мщу, Нина. Это было бы как минимум неразумно, учитывая то, что я вами дорожу.
Моё сердце вздрагивает и начинает учащённо биться. Если бы не паника, которая парализовала тело, я бы подошла к мужу и его обняла, выразив поддержку. Но я не могу. Всё это жутко и похоже на русскую рулетку – выстрелить может в любой момент.
- Нужно немного подождать.
- Сколько, Андрей? Год? Два? Десять? Может быть, безопаснее будет жить не здесь?"
"Я судорожно глотаю ртом воздух и опираюсь о кухонный гарнитур.
Андрей выбрасывает окурок, достает из кармана таблетки в блистерной упаковке и выдавливает себе на ладонь. Я хочу прочитать название, но ничего не вижу. Буквы плывут и превращаются в темное пятно.
- Что за таблетки ты пьешь?
- Голова болит, - произносит Муратов и болезненно морщится.
