Автор
В мрачном городском медицинском центре с акцентом на кардиологии. Мать опасается рисков при рождении ребенка, который может быть вне закона. Ультразвук и мониторинг не дают покоя врачам и матери, заставляя задуматься о возможных исходах.
Андрей вынимает из пачки сигарету, глубоко затягивается дымом и отходит при этом на приличное расстояние. Идёт торопливым и широким шагом, а я с трудом поспеваю за ним. Муратов грузит покупки в багажник и открывает для меня дверцу автомобиля. Опускаюсь на переднее сиденье, прикрываю глаза и ощущаю, как сильно гудят ноги. Несмотря на угрозу на ранних сроках, в целом моя беременность проходит отлично: никаких отёков, повышенного давления или болей. Мне грех жаловаться.
– Всё купила? – Муратов заводит двигатель и срывается с места, не забыв убедиться, что я пристегнула ремень безопасности.
– Да. Там подгузники, одежда, пустышки, бутылочки и детская косметика... Коляску, ванночку и кроватку доставят на днях прямо к дому, – отвечаю ему. – Денег потратила немерено… У нас в Нижнекамянске можно всё это купить в три раза дешевле.
Я вижу, как Андрей усмехается. Мелкие морщинки покрывают участок вокруг глаз, а уголки его губ ползут немного вверх. Он выглядит спокойным и расслабленным, уверенно управляет автомобилем, откинувшись на кожаную обшивку сиденья.
Улыбайся так чаще, Андрей. В такие моменты ты не кажешься тем монстром, которым являешься на самом деле.
– А пелёнки? – спрашивает Муратов, останавливаясь на светофоре. – Помню, когда родилась Лера, младенцам не надевали одежду. Только туго пеленали.
Теперь уже я улыбаюсь, с трудом сдерживая рвущийся наружу смешок. Помню, мама тоже недоумевала, почему так не делают сейчас.
– Многое изменилось, Андрей. На ручки надевают царапки, чтобы ребёнок не смог себя поранить.
– Ладно, – вскидывает брови. – По ходу разберемся.
– Илюшу не придется пеленать, – отвечаю негромко. – Врач на УЗИ сказал, что у нас спокойный мальчик. Он даже толкается осторожно и бережно, словно не хочет сделать мне больно… Помню, на шестом месяце испугалась, потому что весь день не чувствовала шевелений.
– Илюша? – переспрашивает Андрей, слегка нахмурившись.
– Я хотела назвать нашего сына Ильей, – отвечаю, смутившись. – Всегда любила это имя.
Оставшуюся часть дороги мы едем молча.
На улице уже темнеет, ветер срывается такой сильный, что валит ветки прямо под ноги и поднимает клубы из песка и пыли.
