Автор
Мортимер Лейтон вспоминается как человек, ставший частью истории Хейверхилла — городка, который он родился и умер в нем. Его жена Рут покоялась на старом кладбище, где теперь уже не могли бы хранить его тело. Этот рассказ описывает драматические события, которые разнесли их судьбы, стирая последнюю память обо всем здесь....
Поразвлечься можно было в четырех салунах (два из них приличные, с танцами по выходным и праздникам), в местном театре и, если придет желание, в одном из борделей на окраине.
Для техасского городка Трентон был довольно тихим, в основном потому, что большую часть завсегдатаев салунов и борделей составляли работники с ранчо Кинкейда, а он не терпел ни пьяных драк, ни ссор из-за женщин. Потасовки тут бывали разве что дружеские, на пари, и ковбои считали своим долгом время от времени заглядывать в церковь на воскресную службу.
Поскольку Запад оставался Западом, не обходилось без перестрелок со вновь прибывшими, но чаще всего шериф успевал вмешаться, так что обходилось без жертв. К большому сожалению старожилов, человек он был в годах и в самом скором времени собирался уйти в отставку.
Чад приготовился к тому, что его появление произведет в городе фурор — ссора в доме Кинкейдов и последующее исчезновение сына послужили пищей для упоенных пересудов. То, что Стюарт нанял сразу троих следопытов, почти гарантировало, что след в конце концов будет найден.
Однако жители не обратили на него внимания, поглощенные неожиданным въездом в город дилижанса столь крупной компании, как «Конкорд». Когда это средство транспорта (много более вместительное, чем те, к которым здесь привыкли) остановилось перед гостиницей «Олбани», вокруг собралась толпа.
Лишь несколько минут спустя кто-то узнал Чада, и тогда отовсюду посыпались вопросы и подначки:
— Чад, неужто это ты?!
— Где пропадал?
— А отец уже знает?
— Говори скорей, где отсиживался!
— Твоя-то все глаза проплакала! Говорят, неделю выжимала платки, когда ты сбежал!
— Решил, значит, взяться за ум?
— Честным пирком да за свадебку?
— Когда тебя охомутают?
Чад молча спешился, оставил лошадь у коновязи перед гостиницей и, все так же не говоря ни слова, отворил дверцу дилижанса со стороны Аманды.
До сих пор, покидая дилижанс на очередной остановке, Аманда начинала с жалоб. Ее трудно было винить: столь деликатная леди никак не могла привыкнуть к тяготам долгих путешествий. На этот раз, однако, она оставила жалобы при себе и, наоборот, одарила собравшихся улыбкой.
