В загородном доме тихий мир нарушается гомоном брата, но несмотря на это, я недовольно смотрю на него. Руку в кулаке, я ругаюсь про себя за потерю сделки - договоренный контракт выставили именно для нас. Но сейчас мне нужна решимость, чтобы не разорвать обещанных связей, собравшиеся в кабинете теперь больше опасаются моего гнева....
Гонят прочь здравый смысл.
«Он обвинил тебя в проституции! Соберись и дай отпор!» – стараюсь взять себя в руки. Но бесполезно. Накачанное мужское тело в непосредственной близости лишает меня голоса рассудка. В голове каша и полное непонимание происходящего.
– Можно я пересяду? – прошу, повернувшись к мужу. – Ты отвлекаешь меня.
– Нет, мне так удобно, – рыкает он на ухо. Дышит в шею. Не дает думать связно.
– Лови потом тебя по всему дому, – бросает раздраженно. – Давай, Света, соображай быстрее. Придумай хоть мало-мальски правдоподобную легенду.
Снова всматриваюсь в фото. Разглядываю девушку в белом кружевном пеньюаре. Я такой сроду не надевала. Но Руслан видимо ждет от меня других объяснений.
– На, посмотри внимательно, – нажимает на какую-то кнопку, и сразу на экране появляется несколько снимков. Девушка тянется в постели. Простыни сбились и виден лишь край обнаженного тела. А тут она в ванне, стыдливо прикрывается ладошками…
– Что это? – снова повторяю в замешательстве.
– Я тоже, – цедит муж, осклабившись. И, конечно же, не верит ни одному моему слову.
– Я никогда не фотографировалась обнаженной, – пытаюсь внять голосу рассудка. Но бесполезно.
Сильные руки прижимают меня к себе, а крепкая грудная клетка Годарова приподнимается от каждого вздоха. Муж в ярости. Это и так понятно.
– Малышка Лана, – шепчет мне в ухо. – Даже имя не удосужилась поменять…
– Руслан, прошу тебя, – снова пытаюсь вырваться. Но куда там! Муж, широко расставив руки, прижимает меня к столу.
– Хватит играть, девочка. Я не знаю, зачем ты задумала продать подороже девственность... Может, тебя шантажировали? Или ты вляпалась в какую-то историю? У тебя долги? Кредиты? Признавайся сейчас же…
– Нет, Руслан, – снова пытаюсь вырваться и прошу, всхлипывая. – Отпусти, ты делаешь мне больно!
Муж немного отстраняется. Становится чуть легче дышать. Но крепкие холеные ладони все еще вдавливаются в стол, лишая меня личного пространства.
– Света, – вздыхает натужно Годаров. – Все останется между нами. Мне понравилось шпилиться с тобой. Поэтому пока никуда тебя не отпущу. Эти фотографии удалят. Никто ничего не узнает. Но я обязан знать правду, – втолковывает он мягко. – Понимаешь?
– Нет, – мотаю головой. – У меня нет таких фоток. И никогда не было! Я никогда ничего не продавала! Себя тем более!
Оттолкнувшись ногами от пола, заставляю кресло отъехать. Руслан лишь на секунду теряет бдительность.
