Автор
Клиентура сбивалась в крикливых шепотных группировках, Игорь был всегда холоден и строг, но его деликатные намеки на расположение делали работу необычайно приятной. Одна из них наконец сдвинулась с молочных желез, написав заявление по собственному увольнению за то, что не поняла, что он не может быть влюблен в нее. Казалось бы, идеальный босс, но секреты тайны вызывали беспокойство и разочарование....
Вчера столько занималась, что всё болит, — объясняюсь в надежде на помощь.
— Нужен массаж. Увы, сегодня всё расписано. Ничем не могу помочь.
Горестно вздыхаю и бреду к кабинету.
Боссу еще хуже, чем мне. Лежит на диване, мое сексуальное безобразие. Рубашка расстегнута до середины. Держится за лоб и едва не стонет.
— Ваш аспирин и вода.
Забирает из моих рук подношение, выпивает с жадностью и снова откидывается на диван, который по-прежнему разложен. Ни слова кроме спасибо. Потом все-таки просит:
— Час, Виктория Сергеевна.
— Хорошо, Игорь Алексеевич.
Бросаю последний взгляд в его сторону, сцепляя пальцы за спиной, дабы удержаться от безумного желания погладить, убрать волосы назад, помассировать голову, чтобы стало легче.
Эх, Вика, иди уже… То есть ковыляй потихонечку. Саму бы кто помассировал.
Подхожу к столу и падаю. Реально падаю. Потому что сесть не могу. Стоит ногам согнуться в коленях, меня пронзает дикая боль. Аж слезы на глазах."
"Пока шеф приходит в себя, позволяю себе тоже ничего не делать.
И опять едва не вою, поднимаясь. Мышцы словно деревянные. Или даже каменные. Мне нужен больничный, люди! Кто хоть раз попадался на эту удочку, меня поймут. Сначала ты качаешься, чувствуя необычную бодрость и азарт, а потом утром вот такой побочный эффект.
Доползаю словно робот до кухонки и ставлю чайник. Надо бы еще в кабинете убрать следы ночного безобразия.
Босс появляется через десять минут. Бодрый, словно ничего и не было. Побритый и причесанный, в свежей рубашке, галстуке и костюме. Огурчик, в общем.
— О. Виктория Сергеевна! Вы чай заварили! Чудесно. Как раз хотел попросить.
Наливаю ему в чашку и кладу кубик сахара, как он любит.
— Лимон там, — указываю на дверь. А сама смотрю на него, пытаясь понять, помнит ли?
Жаль, по его лицу невозможно сказать.
— Виктория! Все в порядке?
— Ой, да конечно! — краснею.
— Вы какая-то сегодня другая, — заявляет неожиданно.
— Да?
— Мгм…
— Да вроде бы обычная, — сдерживаю желание начать убирать волосы или что-нибудь поправлять в одежде.
— Нет, — смотрит задумчиво.
