Автор
Клиентура сбивалась в крикливых шепотных группировках, Игорь был всегда холоден и строг, но его деликатные намеки на расположение делали работу необычайно приятной. Одна из них наконец сдвинулась с молочных желез, написав заявление по собственному увольнению за то, что не поняла, что он не может быть влюблен в нее. Казалось бы, идеальный босс, но секреты тайны вызывали беспокойство и разочарование....
Боже, о чем он думает, глядя на меня в одном белье? Наверное, о том, что я нефига не спешу выполнять условия договора. И это еще довольно мягкий вариант. Самое худшее и представлять не хочу.
— Расслабьтесь, Виктория Сергеевна. И дышите.
Оу! Я действительно задержала дыхание.
Вот моет руки, открывает шкаф, подходит ко мне.
— Где болит сильнее?
— Когда сажусь или встаю.
— Спереди или сзади?
Если скажу спереди, то заставит повернуться? Нет! Достаточно сзади. Наверное.
Вздрагиваю, когда теплая рука касается икры.
Ему-то, понятно, все привычно. Сколько он женских тел перевидал со своей работой, а меня мужчина вообще впервые так касается. Я по массажам не ходила на родине. Да еще какой мужчина! Идеальный!
Пальцы движутся вверх очень нежно, распределяют масло, от щиколоток до самых трусиков, захватывая ягодицу насколько те позволяют. Спускаются вниз по внешней стороне бедра… Дыхание перехватывает, когда такое же движение происходит по внутренним мышцам.
Тогда почему мне вдруг слышится, что у него тоже какие-то проблемы с дыханием?
Почему-почему? По кочану! Какие могут быть проблемы! Просто одна идиотка размечталась не в меру.
— На будущее… — Откашливается. — На будущее, Виктория. Не стоит сразу много заниматься. Тут как раз важно соблюсти золотую середину. И не перекачать, как вы, но и не дать слишком мало нагрузки. Боль — хорошо, когда ее в меру. Она должна быть приятной, подавая сигнал, что мышцы у вас есть, и что они начали работать. Такая боль приносит удовлетворение.
Знаю, что он прав, но почему-то вчера, после того, как юбка едва сошлась, накрыл такой азарт, который выбил из головы весь опыт и теоретические знания.
Между тем вторую ногу ждет та же участь. И опять я задыхаюсь, когда внутренней области бедра касаются нежные пальцы.
— Больно?
Похоже, я чересчур напряглась, когда это случилось, и он подумал, будто и там болит. Но не признаваться же, что не в боли дело, а в блаженном тепле, которое расходится по телу от его касаний.
— Угу, — больно, но не там. Просто где-то на душе кошки скребут, ведь мне никогда больше не светит повторение вчерашнего.
