Автор
Клиентура сбивалась в крикливых шепотных группировках, Игорь был всегда холоден и строг, но его деликатные намеки на расположение делали работу необычайно приятной. Одна из них наконец сдвинулась с молочных желез, написав заявление по собственному увольнению за то, что не поняла, что он не может быть влюблен в нее. Казалось бы, идеальный босс, но секреты тайны вызывали беспокойство и разочарование....
Подождите немного и поймете, что я права. Теперь, когда вы узнали, что нравитесь мне, ваш интерес обязательно пойдет на спад, как и к другим сотрудницам, которых вы столь безжалостно за это лишали работы. Несправедливо, скажу я вам, если уж мы откровенны сегодня. Ну что вы застыли? Идемте!
Я разворачиваюсь и выхожу из светового пятна в темноту.
Господи, как все глупо, — он абсолютно прав. Я еще никогда не вела себя столь безрассудно. Он буквально вынудил меня признаться в своих чувствах. Остается надеяться, сдержит слово и не уволит.
Вздрагиваю, чувствуя его горячие пальцы на своем локте, когда догоняет и пытается остановить.
— И все-таки вы не правы. Я постараюсь вас убедить.
— Нет! Не надо меня ни в чем убеждать! — я почти кричу и отпрыгиваю от него. Запуталась окончательно. Точнее он сбил меня с толку своими поцелуями, своим внезапным вниманием и откровенными признаниями. Зря я переступила черту и открылась ему. Ой зря. Это здесь, в тишине леса, в выходной день все кажется уместным. А на рабочем месте я еще сто раз пожалею, о том, что не прикусила язык вовремя.
Мой крик заставляет его остановиться. Опять сомнения на лице. Словно я опять отвергла.
— Вика, все не так. Мы можем попробовать, если я и правда вам небезразличен.
Заманчиво? Не то слово. Но… Слишком много «но»… Я и так уже перестала чувствовать границы, а что потом?
— Давайте лучше жить, как жили, Игорь Алексеевич.
Хотя ему-то что? Соблазнит из азарта, а потом уволит к чертям. Подумаешь, еще одну дуреху найдет, и опять уволит при необходимости.
Качает головой и усмехается, невесело так, горько.
— Ирония судьбы какая-то, не находите? Мне понравилась та женщина, которой мое внимание поперек горла.
На этот раз я все-таки прикусываю язык, причем в прямом смысле — сжимаю зубами, чтобы не сказать лишнего.
Не могу.
— Переживете, Игорь Алексеевич, — заявляю категорично.
