Автор
В темноте, где лишь слабые фонари светят мерцающими крапинками, я иду с рюкзаком наполовину полным книг. Несмотря на незнакомость здания, куда я собиралась посвящать большую часть своей жизни, шаги моя уверены. Это новый мир для меня, и каждый уголок его кажется странным и необычным....
— Снова изобьете кнутом? Кажется, у вас проблемы с фантазией.
— Нет, зайчонок. Я отдам тебя Роксу на всю ночь. Он будет счастлив.
— Вы не посмеете!
— Хочешь проверить?
— Ненавижу вас. Ненавижу!
— Не больше, чем хочешь меня. Девочка, ты должна мне подчиняться, иначе я очень быстро тебя сломаю. Навсегда.
Боже, он и правда монстр. Бездушный зверь, какой-то закаленный демон.
— Да что вам надо от меня, что-о?!
Толкаю его в грудь, но от слабости падаю я, а Арман даже не пошатнулся. Сажусь на колени, потому что Монстр берется за кнут.
— Не надо. Пожалуйста. Просто не надо.
— Если ты еще раз набросишься на меня, я свяжу тебя до синяков и выпорю до крови. Ты любишь боль, Еся, но эта боль тебе не понравится.
— Я просто не понимаю, у меня нет денег, что вам надо от меня?
— Твоя покорность, моя осенняя девочка с шоколадными глазами. Ты должна меня слушаться беспрекословно и выполнять все мои приказы.
— Вам это доставляет удовольствие? Мучить меня?
— Нет, и если бы ты меня слушалась, никто бы тебя не мучил.
— Что вы со мной сделаете? Убьете, будете пытать, пока я сама не умру?
— Я продам тебя на аукционе в Халифате.
Прикрываю глаза, качаю головой, не в силах слушать этот ужас.
— Что…. о боже, нет. Нет. Это неправда, этого не может быть!
Вздрагиваю, когда Монстр подходит и наклоняется ко мне. От его близости у меня учащается стук сердца.
— Тот, к кому ты попадешь, любит покорных рабынь, так что один совет, малышка: старайся.
Мои слезы покатились по щекам, когда Монстр погладил меня по голове, как щенка, и вышел, а я так и сидела на полу, не веря в то, что все это правда. Арман даже не для себя меня готовит. Он готовит меня на продажу, как какой-то породистый скот.
Глава 16
Я не чувствовал себя ребенком. Мне казалось, что я был маленьким, а потом сразу стал взрослым мужчиной, и эти трансформации происходили вместе с моим телом. Я был нечто вроде сувенира или игрушки для Шакир Аль-Фариха, который редко, но все же приезжал посмотреть на свой «скот».
Это не был публичный дом в традиционном понимании, но очень близко к этому. Мы все еще были детьми, и тот, кто старался, получал привилегии в виде лучшей еды, одежды и каких-то приятных мелочей.
Меня же до сих пор никто не «выбирал». Меня берегли и никому не давали в пользование, за что остальные рабы меня люто просто ненавидели. Я был чем-то ценен для Шакир Аль-Фариха.
