Автор
В ненастоящем мире числа и бесконечных звонков, где каждое прикосновение к телефону вызывает тревогу. Федор Иванович — мерзавец-бандит, чьи поиски всегда сопровождаются страхом. Я молила, чтобы перестал звонить, но он оставался как святой гравий в моей жизни.
Господи, как же хорошо вот так…
А уж когда пальцы его свободной руки забираются в мои волосы, пробираясь под пряди сложной косы…
— Пошли, — Влад лишает меня этого маленького незаслуженного десерта, и дергает за самый кончик косы, — я испортил отцу настроение и разговаривать сегодня о бизнесе он не желает. Значит, мы вовсе не обязаны тут находиться. Знал бы, даже не болтал бы с Тимуром, сходу бы дал ему по морде, и вернулся в машину.
Его спокойствие оказывается для меня самой большой неожиданностью.
И вглядываясь в его лицо, я не вижу вообще никаких изменений в настроении.
Карим Давидович что… Ничего про меня не сказал?
Влад увлекает меня за собой, к выходу из дома, по пути набирая водителя.
На улице я еще успеваю обернуться, бросить взгляд на второй этаж дома. Глухой и темный. Все буйство света и энергии происходит на первом этаже, там в окнах мелькают люди, оттуда слышится смех.
И все-таки на втором этаже я вижу невысокую, сидящую в кресле фигуру Карима Давидовича. Он так и остался там? А хрупкий силуэт рядом с ним — видимо, Василиса.
Не понимаю.
Почему он не сказал?
И почему мне от этого не легче?
Этот вопрос тяжким грузом остается висеть над моей душой.
Не сказал сегодня — скажет завтра. Когда Влад будет в большем настроении вести с ним диалог. Сегодня он был раздражен. И с отцом разговаривал довольно резко. Возможно, мой свекр решил выбрать более удачное время. Да, точно.
На парковке Ветров останавливается, крепко стискивает мои пальцы, скользит по мне изучающим взглядом.
— Замерзла?
— Н-нет…
— Да ну! — он проводит рукой по моему предплечью, и я понимаю, что вся моя кожа сейчас выглядит так, будто я была гусыней и меня только что ощипали.
Мда, не вышло из меня светской дивы, вышла мокрая курица. Могу себе представить, как это смотрится. Вот и смотрит на меня Ветров, снисходительно посмеиваясь.
— Немножко, — тихонько отвечаю, опуская ресницы. За волнением я совершенно не замечаю этого дурацкого холода. В голове — тысяча мыслей и совершенно не понятно, как с ними работать вообще.
Ветров неторопливо поводит плечами — кажется, чтобы их размять, а потом с них, как от движения опытного стриптизера, спадает его темный пиджак.
— Иди сюда, Цветочек, — на мои плечи опускается теплая, пропитанная его теплом ткань. Его теплом. Его запахом. Плотное облако его энергетики будто окутывает меня с головой, дурманя разум почти до потери сознания.
— Так теплее? — склоняясь к моему лицу, мягко шепчет Влад.
