Автор
В ненастоящем мире числа и бесконечных звонков, где каждое прикосновение к телефону вызывает тревогу. Федор Иванович — мерзавец-бандит, чьи поиски всегда сопровождаются страхом. Я молила, чтобы перестал звонить, но он оставался как святой гравий в моей жизни.
— По правилам, ты должна была спрятать заначку в сам лифчик, — фыркает Влад, притягивая меня к себе ближе, и я снова, испуганным зайцем уставляюсь в его глаза, — а я должен был весь вечер изучать взглядом твой вырез, чтобы понять, как можно добраться до скрытого в нем секрета.
— А тебе он так интересен? — спрашиваю, обмирая.
— Мне интересно все, что касается тебя, мой Цветочек.
За эту фразу, да еще и сказанную таким сокровенным шепотом в самое ушко, я сейчас с радостью бы отдала этому мужчине свою душу.
Только это ведь все — часть моего наказания. Не более.
— Влад, пожалуйста, — с моих губ срывается тихий стон, — не надо так со мной. Это слишком жестоко.
— И правда, — он мягко улыбается и снова ловит меня за ту же, сейчас свободную руку, поднимает её на один уровень с плечом, — давай потанцуем, Цветочек?
— Никто не танцует, — пищу я, торопливо скользя взглядом за его плечом.
— Другие меня не волнуют, — Влад покачивает головой, — музыка есть?
— Д-да…
Из расположенного дальше холла, куда уже стеклись большинство гостей Валиева-старшего, действительно доносится живое томное пение саксафона.
— Я хочу с тобой танцевать, — продолжает тем временем мой муж, пристально глядя на меня. — Ты со мной хочешь?
— Да…
— Значит, расслабься, Цветочек, я поведу, — мурлычет Влад мягко и делает первый шаг.
Он не знает.
Я понимаю это совершенно точно, глядя в его глаза, и понимая, что все понимала не так.
Он не знает. Он ведет себя точно так, как вел, когда мы сюда приехали. И я не вижу никаких подозрительных симптомов того, что вот-вот его настроение резко переменится.
Почему-то Карим Давидович еще не отправил ему свое письмо. Неужели у него не оказалось под рукой электронной копии? Да быть этого не может! Но других адекватных объяснений у меня просто нет.
Получается…
Сообщение может прийти в любую минуту.
— Смотри на меня.
Это так легко — следовать этому требованию.
Смотреть в непроглядный океан, чувствовать себя холстом, натянутым на двух сильных ладонях. Цепляться в каждую секунду «до»…
И точно знать, что это ненадолго.
Влад останавливается в какой-то миг, не отпуская меня, скользя дыханием по коже моего лица.
