Автор
В ненастоящем мире числа и бесконечных звонков, где каждое прикосновение к телефону вызывает тревогу. Федор Иванович — мерзавец-бандит, чьи поиски всегда сопровождаются страхом. Я молила, чтобы перестал звонить, но он оставался как святой гравий в моей жизни.
Вот позади ступени лестницы, а кажется, что ледяная черная пропасть.
Сколько прошло времени? Минута? Две? Более чем достаточно, чтобы отправить жалкое сообщение. Сколько нужно Владу, чтобы понять, что именно за фотографию ему прислал отец и что она значит? Несколько секунд, при его-то убийственно-остром интеллекте.
Сколько он даст мне времени, прежде чем исполнит свой приговор? Несколько часов? Несколько минут?
Такое ощущение, что я шагаю по углям босыми ногами.
Я не знаю, что он решит…
Точно знаю, что вряд ли мне выпишут еще одно помилование.
"Можно подумать, что я его отвлекала, а сама отчаянно хотела снова сбежать.
И из бесполезной жены я стану женой-лгуньей, женой-предательницей. Женой-врагом!
Враги Владислава Ветрова не живут долго и счастливо.
— Вот ты где, — голос Влада над моей головой оказывается болезненнее удара плетью вдоль позвоночника, — а я тебя уже заждался!
Поднимая голову, подставляясь шквалу яркого синего шторма, я мысленно умираю.
Сейчас начнется казнь…
34. Маргаритка
— Я уже думал разыскивать тебя с собаками, Цветочек, — недовольно шипит Влад склоняясь к моему уху, — любишь ты бегать и прятаться. Больше никаких интересных игр рассмотреть не хочешь?
— Например? — едва шепчу я, отчаянно вглядываясь в его глаза и пытаясь найти в них признаки гнева, желания скорейшей расправы.
— Нужно рассмотреть варианты…
По моей талии скользит тяжелая широкая ладонь. Вторая скользит по моей руке, касается моих пальцев. Боже, как он на меня смотрит. Я не понимаю, как у меня не обуглилась кожа!
Ну точно, хочет побольше распалить перед тем, как приземлить носом об асфальт.
— Это что еще ты нашла, Цветочек?
Его вопрос заставляет меня испуганно вздрогнуть и осознать — я держу в кулаке лист бумаги.
Но надеяться тут не на что, наверняка у отца Влада были копии.
— Это… Это неважно, — я торопливо складываю листик квадратиком и прячу его единственным сейчас возможным способом, в отсутствии сумочки-то — под плечо платья, под тонкую шелковистую бретельку.
