Автор
В ненастоящем мире числа и бесконечных звонков, где каждое прикосновение к телефону вызывает тревогу. Федор Иванович — мерзавец-бандит, чьи поиски всегда сопровождаются страхом. Я молила, чтобы перестал звонить, но он оставался как святой гравий в моей жизни.
Такой, чтоб если сексуальный маньяк и постучался в мою дверь, чтоб при виде меня у него точно кончилось все имеющееся желание и он убежал искать кого-то поинтереснее.
Что называется, сегодня я уже ничего не знаю, ваш поезд определенно ушел, Владислав Каримович.
И в самое ближайшее время новых рейсов не предвидится.
Да, я обиделась! Я так обиделась, что теперь уже даже не знаю, что такого должно случиться, чтобы я вдруг передумала не теплеть к Ветрову никогда в своей жизни.
Пустынная квартира навевает нехорошее настроение и не очень-то радужные мысли.
Почему так затянулся простенький разговор отца с сыном?
Приезжал ли Влад вчера вообще домой? И если нет, то почему?
Уж не решил ли он, что у него есть любовницы поинтереснее меня?
Ведь наверняка же есть!
Странное у меня настроение — жгучая ревность вперемешку с солоноватой тревогой. Я нахожу свой телефон, пытаюсь дозвониться, но гудок идет за гудком, прозвон следует за прозвоном, а мне так никто и не отвечает.
Концентрация дивного коктейля, медленно побулькивающего в моей груди, удваивается.
Ко всему прочему — почему-то нет домработницы. И пусть сегодня смена нелюбимой мной Яны — я все равно не очень рада находиться одна в пустой квартире.
Раньше, если что, я могла хоть у них спросить, куда уехал мой чертов муж, если он предупреждал их для меня — они обязательно сообщали. А сейчас даже спросить некого.
Руки занять нечем, и пока в мозгах все сильнее накручивается клубок моих встревоженных мыслей, я иду на кухню, чтобы приготовить завтрак.
"Если Яна устроила забастовку, стремясь доказать нам, что мы тут без неё с голоду помрем — это она облажалась. Запас продуктов тут такой — даже держи я трех мужей, вместо одного — и то бы нам с ними хватило на пару недель. А непритязательной мне и на месяц может хватить. Даже с извращениями в духе: приготовь на завтрак не простые оладьи, а банановые. Чем больше возни, тем дольше я не ударяюсь в панику…
Жаль, что это не обычное утро.
Жаль, что я не проснулась — а он просто встал раньше меня, хотя вчера вернулся слишком поздно.
Жаль, что он не торопится сейчас войти в кухню за моей спиной и произнести в своей спокойной манере: «Цветочек, я, между прочим, жду тебя за завтраком». И я в ответ не могу обернуться, ткнуть ему в грудь лопаткой для оладий (и плевать, что масляная) и сообщить ему, сколько времени я ждала его вчера в постели, пока мой мозг не отключил меня в принудительном порядке.
