Автор
В ненастоящем мире числа и бесконечных звонков, где каждое прикосновение к телефону вызывает тревогу. Федор Иванович — мерзавец-бандит, чьи поиски всегда сопровождаются страхом. Я молила, чтобы перестал звонить, но он оставался как святой гравий в моей жизни.
И Ярослав мне за него уже послал целую кучу сообщений, не сразу поверив, что его брат пошел на уступку.
«Ты много для него значишь, раз ты смогла его продавить», — написал он напоследок.
— Ну, и что у нас первое в планах на Париж? — с любопытством спрашиваю, ведь я совсем ничего не ждала от этой поездки. И самой поездки не ждала, если честно.
— Дурацкий вопрос, Цветочек, — откликается Влад с легкой насмешкой, — что за турист приедет в Париж и не побывает на Эйфелевой башне? Лично я очень хочу целовать тебя до обморока на самой верхней её площадке.
Возражения у меня были. Только я обещала их как-то сдерживать. Тем более, я и сама как тонущая собачонка вцепляюсь всеми зубами в каждую секунду с Владом. С мужем. И стараюсь не думать о том, что было озвучено им в больнице.
Что его перспективы и после операции только немногим лучше тех, что без неё.
И перспектива оказаться вдовой так быстро…
Нет, не думать об этом, лучше не думать!
— Эйфелева башня? — улыбаюсь я бодро. — Знаешь, звучит очень многообещающе…
44.
— Маргаритка. Пора вставать.
Ну хоть минуточку он может мне еще позволить? В конце концов, это он вчера полдня «гулял» меня по местным бутикам, из-за чего мой и без того невообразимый гардероб расширился примерно вдвое, а потом…
А потом был пикник у подножия Эйфелевой башни. Обещанное «целовать до одури» — на её верхушке. И бесконечная ночная прогулка, закончившаяся только тогда, когда я поняла, что еще шаг — и я просто упаду ничком и не встану на свои ноги неделю.
Может, он хоть припомнит, что все это время был со мной рядом? И пожалеет?
— Вставай уже!
— Побойся бога, Влад… — этот жалкий стон оказывается максимумом моих возможностей. Я отворачиваюсь, пытаясь дать ему понять, что не в настроении сейчас просыпаться.
— Я атеист, — с этими словами бессовестный безбожник раздергивает шторы как раз напротив моей кровати, и я тут же с визгом перекатываюсь на другой бок, потому что яркие солнечные лучи ударили мне прямо в лицо.
— А вот ты, похоже, древних вампирских кровей, дорогая, — ехидно хмыкает любезнейший Владислав Каримович за моей спиной, глядя, как я накрываюсь с головой одеялом, пытаясь выкрасть себе хоть пять минут сна."
"Вампирских, не вампирских, но от пары бокалов крови своего супруга я бы сейчас не отказалась. Они бы меня очень освежили.
— Вставай, — под коленями этого чудовища вздрагивает кровать. А потом он сам, вопиюще холодный, лезет ко мне под одеяло.
