Автор
В ненастоящем мире числа и бесконечных звонков, где каждое прикосновение к телефону вызывает тревогу. Федор Иванович — мерзавец-бандит, чьи поиски всегда сопровождаются страхом. Я молила, чтобы перестал звонить, но он оставался как святой гравий в моей жизни.
Он тоже…
Мы смотрим друг на друга, глаза в глаза, и его яркая, грозовая синь смешивается с моим холодным серебряным льдом.
Есть ли черта, которую ты пересекать не будешь, Владислав Каримович, или мне придется её тебе напоминать? Поэтому ты сказал мне подождать с выставлением счета? Знал, что я понятия не имею, насколько далеко зайдет твоя игра?
Нет, с этим надо кончать.
Я буквальной каждой жилкой начинаю ощущать каждый день из этих двух лет без отношений.
Два года, да. Сама не знала, что так можно выдержать, но если честно, кошмар моей новой жизни отбивал мне всякое желание связываться с мужчинами снова.
Я просто смотрела в глаза любому из тех, кто предлагал мне обменяться телефонами, познакомиться поближе, сходить в ресторан поужинать, и думала.
Нет, нельзя, конечно, загадывать наперед.
А вдруг из этого дурацкого ужина выйдет что-то серьезное? Долговременное. И мужчина захочет семьи и детей — это нормально. И как я объясню ему, кому и почему я отдаю большую часть своего дохода? А ведь рано или поздно это обязательно бы всплыло!
Или что, предложить ему собрать полмиллиона вместе со мной? Кто-то предлагает скинуться на квартиру до женитьбы, а я — на выкуп моего чернушного компромата.
Нет.
Дураков нет и не будет.
Будет только презрение и осуждение в глазах того, кому позволю пройти в мою жизнь дальше порога.
Так что нет, я не хочу никаких мужиков в моей жизни. Но это, оказывается, психологическое. А физиологическое…
Я прям сама ощущаю, как мое тело реагирует — на жесткую мужскую хватку, на этот глубокий, весьма-весьма изощренный поцелуй.
— Одиннадцать, двенадцать.
Ну, хватит!
Я раздраженно прикусываю губу босса, потому что он будто не намеревается останавливаться.
Он же умудряется не только понять мой намек, но и разорвать поцелуй так непринужденно, будто мне и не пришлось его к этому принуждать.
Долгий взгляд после — на три моих вдоха, не меньше. Его язык скользит по губам, будто собирая с них остатки моего вкуса.
— Маловато, Маргаритка, — хрипло выдыхает Владислав Каримович, — ничего, мы с тобой еще порепетируем перед свадьбой.
Что? Порепетируем? Перед какой еще свадьбой?
Гости смеются. Ох, ну я и дурында. Спектакль, конечно же…
Ну точно, ради него и соврать не страшно. Ему!
А у меня от количества людей в зале поджилки трясутся.
