Автор
В ненастоящем мире числа и бесконечных звонков, где каждое прикосновение к телефону вызывает тревогу. Федор Иванович — мерзавец-бандит, чьи поиски всегда сопровождаются страхом. Я молила, чтобы перестал звонить, но он оставался как святой гравий в моей жизни.
И ресторан дорогущий, весь утопает в зелени, цветах…
Да, тюльпаны…
Нежнейшие, голландские тюльпаны, в вазе на каждом столе. Но при чем тут дешевизна? Помню я ценник на эти цветы в этом магазине. Не так уж он и уступал этим дурацким гортензиям. Хотя я предвзята. Я вообще любым цветам мира — даже вычурным изящным эдельвейсам — предпочту именно тюльпаны — свежие, с тугими бутонами, а эти еще и один к одному подобраны.
Нет, объективно, я очень хочу быть пустоголовой идиоткой, ради помолвки с которой выкинули столько средств, а она решила сделать финт ушами в самый последний момент, чтобы лишний раз подчеркнуть, какая она особенная.
Лана Михальчук, наверное, могла себе позволить даже забить на компрометирующие фотки.
А я не могла.
У меня тетя до сих пор работала в школе учительницей. А там увольняют и за меньшие пятна на репутации. Тете Рае я была многим обязана, она меня приютила, когда отчим выгнал из квартиры матери, помогла доучиться.
— Ну что ж, Маргаритка, — бодрый голос моего босса вырывает меня из размышлений, — позволь тебе представить членов моей семьи. Начнем, пожалуй, с моего отца…
— Карим Давидович, мой отец…
Мужчина передо мной, хоть и сидит в инвалидном кресле — дорогущем, управляемым джойстиком под единственно-действующей его рукой, выглядит живым.
Я слышала, отец моего босса только в конце прошлого года вышел из комы. Я помню, что Владислав Каримович мотался к нему, сначала в клинику в Швейцарии, потом в Германию.
А Владислав Каримович тем временем продолжает представлять мне сидящих за этим столом родственников. Хотя я их помню, я ведь распределяла места для гостей на этом празднике жизни.
Мне кажется, что я в аду. Я знаю их всех. Члены семьи моего босса регулярно ходят в его агентство, между прочим.
