Автор
В ненастоящем мире числа и бесконечных звонков, где каждое прикосновение к телефону вызывает тревогу. Федор Иванович — мерзавец-бандит, чьи поиски всегда сопровождаются страхом. Я молила, чтобы перестал звонить, но он оставался как святой гравий в моей жизни.
— Во-первых, — наконец произносит Влад, чуть откидываясь на спинку кресла, — я уже говорил. Фото остаются для тебя. Если вдруг что.
Это «если вдруг что» — в который раз за день вышибает у меня землю из-под ног. К этой мысли невозможно привыкнуть, и каждый раз когда она звучит — я хочу взбунтоваться. Не против Влада, против самой жизни, которая вообще ничего не хочет мне оставлять.
— А во-вторых, Цветочек, — тон Ветрова как-то странно меняется, становится непривычно мягким — я если честно впервые слышу его в такой интонации, — я хочу попросить прощения за ту чушь в больнице.
Мне кажется, мое сердце выпрыгнуло куда-то в горло — и если я случайно сглотну — оно вполне может упасть в желудок.
Господи…
— Ты извиняешься? — выдыхаю недоверчиво. — Передо мной?
— И даже никто не умер, — он еще и беззастенчиво ржет над моим удивлением, — хотя… В этом я не уверен.
Он прав — в ходе болтовни я и не замечаю, что телефон, брошенный мной на подоконнике, уже бьется в отчаянной вибрации, пытаясь до меня докричаться.
Черт, такой момент, а я даже вкусить его не успела!
Подскакиваю к подоконнику, гляжу на дисплей и вздрагиваю.
Номер незнакомый, но первые четыре цифры — восемь, девятьсот шестьдесят пять… С номеров этой серии мне из месяца в месяц звонит Сивый.
Еще ведь не двадцатое число! И близко не оно!
— Я отойду, — пальцы тут же становятся неуклюжими, но я быстро сгребаю телефон в ладонь и ухожу. В дальнюю комнату нашего трехкомнатного номера. В самый дальний угол — то есть в ванную. И только там, заперевшись на все замки, беру трубку.
— Что-то ты не торопишься отвечать, Риточка.
Недовольный голос бандита глубоко и качественно отравляет мое настроение.
— Вы рано, — я выдыхаю и пытаюсь говорить максимально сухо, — у нас с вами… иной график общения.
— Действительно! — с фальшивой и неприятной мягкостью поддакивает Сивый. — Моя вина, Маргарита. Что ж, я надеюсь, ты простишь мне такую спешку. Ведь у нас изменились обстоятельства.
— Каким образом? — спрашиваю и обмираю, потому что последний раз «обстоятельства менялись» накануне удвоения выплат Сивому. Когда он прознал, сколько именно мне платит Ветров.
