Автор
В ненастоящем мире числа и бесконечных звонков, где каждое прикосновение к телефону вызывает тревогу. Федор Иванович — мерзавец-бандит, чьи поиски всегда сопровождаются страхом. Я молила, чтобы перестал звонить, но он оставался как святой гравий в моей жизни.
Ты совсем долбанулся, братец, вставать с постели в таком состоянии? И вообще, с каких пор ты носишь пальто с кевларовой[3] подкладкой? Что у тебя за проблемы, что ты принимаешь такие меры?
— Мои проблемы. Только мои, — подчеркиваю я, — тебе совершенно незачем в них вникать.
Яр сатанеет настолько, что становится совершенно очевидно — в этот раз я достал его до ручки. Ох, черт, придется все-таки потратить время на объяснения.
— Можем поговорить по дороге, если ты поможешь мне дойти до машины, — предлагаю, спуская ноги на пол, — и давай закинемся тут какой-нибудь обезболивающей дрянью, мне нужен хоть чуть-чуть чистый рассудок.
— Влад…
— Яр! — перебиваю брата, явно желающего настоять на том, чтобы я оставался в постели и в клинике. — Моя жена — у бандитов. Моя, черт возьми, женщина сейчас находится в руках у ублюдков, которые уже попытались накормить меня свинцом. Они способны абсолютно на все. Если ты думаешь, что в таком состоянии я способен оставаться в постели — ты знаешь меня чертовски плохо.
— Ты на ногах еле стоишь.
— Я стою. И говорю. Значит, смогу сидеть в машине и думать. Яр, у нас каждая секунда на счету, ты понимаешь? Просто представь, что бы ты сделал, если бы подобное случилось с Викки? Смог бы ты спокойно лежать в постельке, пока она была бы в опасности.
Яр смотрит на меня, как на умалишенного. Строго говоря — нельзя сказать, что выписанный им диагноз так уж далек от истины. Недалек. Я действительно уже почти свихнулся. Вот только Яр знает меня всю мою жизнь.
В прошлом году он порывался встать с постели, сразу после того, как его выписали из реанимации, после трех ножевых. И это с учетом того, что Викки ничего не угрожало, я позаботился о том, чтобы вокруг неё была надежная охрана.
— Ты расскажешь мне, как такое вообще случилось, — брат наконец принимает свое непростое — и правильное для меня решение — и шагает ко мне.
— Даже не знаю, с чего начать, — я опираюсь об его плечо, — начну, пожалуй, с того, что я облажался…
Задача ведь была такой простой — пройтись по аллее и убедиться, что я не ошибся.
Но они ведь должны были свернуть где-то на ближайшем перекрестке, запарковаться, подождать нас и сесть на хвост снова, только теперь держась на большем расстоянии, так?
Оказалось не так.
