Автор
В ненастоящем мире числа и бесконечных звонков, где каждое прикосновение к телефону вызывает тревогу. Федор Иванович — мерзавец-бандит, чьи поиски всегда сопровождаются страхом. Я молила, чтобы перестал звонить, но он оставался как святой гравий в моей жизни.
Сорвался.
На губах по-прежнему вкус моей Маргаритки. Вкус её слабости и страха, в основном, но когда я её целовал — было плевать, между прочим. Чувствовал только одно — как нестерпимо я её хочу и насколько не способен потерпеть хоть еще одну лишнюю минуту.
И снова против плана.
Я был уверен, что она просто согласится на договорной брак. Бывшей эскортнице такое предложение должно было показаться сказочным. Ведь это просто прекрасно — иметь перед собой надежную крепкую стену, что защитит от слухов и проблем.
Всего-то и нужно было — выполнять мои требования.
Не согласилась. Сбежала. Пыталась ерепениться. Выводила из себя чем дальше — тем больше.
Я уже закрыл глаза на то, кем ты была раньше. Даже не озвучиваю. Что тебе еще надо? Или ты наивно предполагаешь, что я не в курсе, на ком женился?
Кажется, именно это моя Маргаритка и предполагает. Она ведь завязала, порвала с прошлым, обрубила почти все концы, как я мог догадаться, да?
Смешно.
Я не собирался с ней спать.
Это помешало бы моей работе в эти два месяца, я категорически не хотел отвлекаться от Сивого.
Все уже было спланировано по нотам, от завещания до контракта с клиникой на эвтаназию, если операция пройдет не успешно — никто даже не увидит меня не способным связать предложение из трех слов.
И пусть Маргаритка меня ненавидит, так гораздо проще — не будет оплакивать, будет жить свободнее. Родит отцу внука — генетического материала я в заморозку отправил достаточно для ЭКО, на пятерых детей хватит. Можно вообще всю жизнь не связываться с мужиками, если её от них настолько тошнит.
А наследства — моего и отцовского — ей должно хватить на очень обеспеченную долгую жизнь.
Казалось бы, что еще надо? Всего пару месяцев не прикасаться к своей жене. Многие и по году с женами не спят, и ничего, выживают как-то. И я ведь уже не один месяц справлялся со внутренним неандертальцем, что бил об пол дубиной и рычал, требуя затащить Цветочек в постель хотя бы раз.
Вот только сейчас неандерталец будто совершенно съехал с катушек.
Она — теперь моя. Моя жена.
И этот факт оказывает на меня совершенно неожиданный эффект.
Её близость. Её нежелание покориться…
Я хочу её больше, чем раньше. Потому что в глубине души с чего-то взял, что имею на неё права.
Вот только прав нет. Она не согласилась на договорной брак, мне пришлось добиваться от неё согласия угрозами. Она отчаянно не желает озвучивать мне количество денег, необходимых для её разрешения проблем. Странно для бывшей эскортницы.
