В комнате полным ходом играет музыка, а сосед по коридору продолжает дрыхнуть на полу, оставив после себя легкий потоптанный след. Три барышни в футболках и джинсах позируют перед зеркалом — явление непредсказуемое для любого уважающего себя студента. Но Захар не обижается, он давно оценил этот шанс на счастье. Вопрос лишь в том, что же он там делает?...
Где очень похожий на Мишу Мельникова хлыщ пытается всучить Васильевой веник из воняющих на всю комнату лилий. Мерзость.
– Приехал тебя домой забрать. Мама там пирожков с мясом напекла.
Судя по красноречивой улыбке и энтузиазму на лице Кнопки, поужинать она забыла и явно голодна. Так что я раньше времени расслабляюсь, приваливаясь к косяку. И не ожидаю услышать врезающийся в барабанные перепонки противный голос, принадлежащий ухажеру, о присутствии которого я умудрился забыть.
– Это твой брат, да?
– Жених.
Что ж, за сегодняшний вечер одно я выяснил точно – этот лаконичный ответ мозг с языком теперь выдают на автомате.
Глава 22
Алена
У него было три сына-царевича.
Первый… мнэ-э-э… Третий был дурак,
а вот первый?..
(с) «Понедельник начинается в субботу»,
Аркадий и Борис Стругацкие.
Смотрю на явление Христа народу в лице Ивана и думаю, то ли лыжи не едут, то ли я ненормальная. А еще пытаюсь сообразить: или у меня глюки на фоне волнения перед дебютом, или я все-таки оставила соседу пригласительный в «Чернила» и благополучно об этом забыла.
– Ну, я, наверное, пойду, – невнятно блеет покрасневший до корней волос блондин и просачивается в приоткрытую дверь вместе с предназначенным мне букетом цветов.
Как говорит мама, измельчали наши мужчины. Тушите свет, опускайте занавес, рыцарского поединка за сердце прекрасной дамы не будет.
– Вань, а, Вань, – я преодолеваю разделяющую нас дистанцию маленькими шажками и пристраиваю ладони на мужской груди, ощущая тепло кожи даже через черную ткань футболки. – Ладно, дома перед Агатой Павловной спектакль играем, но здесь-то зачем поклонников мне распугал?"
"Обычно янтарно-карие глаза соседа, как по мановению волшебной палочки, становятся агатово-черными, а из ушей вот-вот повалит клубами дым. Так что я предпочитаю быстренько одернуть руки, как от кипятка, и стремительно отступить, пока какие-нибудь садистские мысли не пришли в Ванькину кудрявую голову.
– Васильева-а-а! – гаркает на всю крохотную каморку Филатов так, что вместе со мной подпрыгивают многочисленные баночки и скляночки, составленные на трюмо, я же невинно хлопаю ресницами и по-прежнему не понимаю, в чем провинилась. – Чтобы через десять минут была у заднего входа.
