Автор
В Варне мы провели первую неделю после рождения своих доченьек, ожидая счастливого будущего и бабушкиных панничек. Полина и ее муж только что приехали к родителям на ПМЖ в Болгарию, где у них уже столько лет проходит жизнь как домашняя. Но радость была кратковременной: диагноз рака застал их на пороге новой жизни вместе с детьми....
— Господи… Полина, господи… Прости…
— Уйди, — дернулась и вжалась в стену. Нет, я не хотела его прикосновений. Они кислотой жгли. — Уходи!
— Поля, прости, я не знаю, что нашло на меня. С ума сошел… Прости…
— Да ты можешь просто исчезнуть?! — крикнула я. — Видеть тебя не могу! Ненавижу! Что мне сделать, чтобы ты отстал? В окно выйти, чтобы наконец избавиться от тебя?! — выкрикивала жуткие вещи, но сейчас я именно так чувствовала. Марат отшатнулся, огляделся потерянно, и я опустила голову, пряча взгляд в коленях.
Ушел. Дверь тихо щелкнула.
Я подняла голову и откинулась спиной в стену. Тупо сидела и смотрела в точно такую же. В разорванной одежде, на осколках некогда счастливой жизни, с сухими глазами и потерянным взглядом.
Да, наверное, Марат прав: у меня отца сегодня похоронили, а я к мужчине побежала. Потому что плохая дочь, плохая жена, плохая мать, совсем не королева. Просто женщина. Тоже, скорее всего, очень плохая. Какой-то порочный, замкнутый круг.
Я кое-как поднялась, натянула джинсы, блузку собрать пыталась, болтавшийся лифчик тоже. Плевать. Пусть так. Это состояние моей души: обнаженная изнанка сердца.
Я выползла в коридор, как вор или проститутка, чтобы никто не видел.
Лифт приехал практически сразу, я не глядя шагнула. Проехал два этажа и остановился:
— Поля?
Подняла пустые глаза. Паша. Футболка, шорты, кроссовки — наверное, на пробежку собрался. Вот у него жизнь, да. Свободная, яркая, мужская. Это мы, женщины, существовали, чтобы им подчиняться и прогибаться.
