Автор
В Варне мы провели первую неделю после рождения своих доченьек, ожидая счастливого будущего и бабушкиных панничек. Полина и ее муж только что приехали к родителям на ПМЖ в Болгарию, где у них уже столько лет проходит жизнь как домашняя. Но радость была кратковременной: диагноз рака застал их на пороге новой жизни вместе с детьми....
Надеюсь, когда-нибудь и друзьями, — проговорил надломлено.
— Обязательно когда-нибудь… — проговорила и сморщила нос. — Марат, прими душ. Ты пахнешь конем!
Он рассмеялся, искренне и заразительно, затем поднялся. Я вызвала клининг и отправилась на кухню. Думаю, Загитов давно ничего не ел. В холодильнике реально шаром покати, но я нашла пачку пельменей и луковицу. Поставила воду и взялась наводить хоть какой-то порядок в столовой. Тут же ни присесть, ни поесть.
Марат спустился как раз когда выложила пельмени в красивую глубокую тарелку и сдобрила сливочным маслом: пару брусков в кладовой осталось еще с эпохи моего хозяйства.
Свежий, чисто выбритый, но с привычной брутальной темной окантовкой. Белое поло, джинсы, часы и без кольца. Наконец и Марат его снял.
— Мужчина, я узнаю вас, — пошутила с улыбкой и достала из ящика приборы и салфетки. — Ешь и толстей, а мне пора.
Марат застыл позади меня, руки на плечи положил, сжал их, но мягко.
— Возвращайся домой, Полина. Я оставлю его тебе и детям. Зачем мне столько места? Это все для вас было.
— Не нужно, — я обернулась, встречаясь с ним взглядом. — Это слишком… Здесь слишком много воспоминаний… Наших… Слишком разных.
— Я тоже не смогу здесь без вас. Продавать будем? — посмотрел остро, но в этом больше не было слепой агрессивной одержимости.
— Тебе решать."
"Дом попадал под раздел имущества, нажитого в браке, но я не хотела акцентировать на этом внимание. Я ведь сразу сказала: доля «Эдема», и я ни на что не претендую.
— Поль, я напишу дарственную в твою пользу на свою часть клиники. Это все мне не нужно теперь. Не имеет смысла.
— А я тогда отзову иск о разделе имущества и… — прикусила губу: думала, что еще предложить, чтобы сделка была относительно справедливой. Зависеть или быть должной — нет, больше не хочу. — Я напишу отказ о взыскании алиментов.
Ну а что? Это солидные деньги, если брать все доходы Загитова, да и платить до восемнадцати лет.
— Перегибаешь, — тихо рассмеялся. — Дети — это святое. Поль, как наши бандиты? Я, блин, вообще… Даже на них забил. Просто дно.
— Скучают. Позвони им.
Марат кивнул. Ему стыдно, и я не собиралась добавлять дровишек в этот костер.
— Спасибо, Поль, за все спасибо, — и голодным взглядом осмотрел простую еду.
