Автор
В Варне мы провели первую неделю после рождения своих доченьек, ожидая счастливого будущего и бабушкиных панничек. Полина и ее муж только что приехали к родителям на ПМЖ в Болгарию, где у них уже столько лет проходит жизнь как домашняя. Но радость была кратковременной: диагноз рака застал их на пороге новой жизни вместе с детьми....
Полина о чем-то тихо говорила с Илем, поднимаясь на пару ступенек впереди. Это было нашим ритуалом: по возможности вместе укладывать детей. Они пока еще спали в одной спальне, но жена уже готовила отдельную детскую для Лианы. Дети разнополые, следующей весной им десять, скоро начнут стесняться друг друга.
— Спокойной ночи, роднульки, — Полина поцеловала каждого и пошла на выход.
— Сладких снов, бандиты, — поправил одеяло у дочери.
— Спокойной ночи, родители, — слишком уж покорно закрыли глаза в десять часов. Ага, понятно.
— Телефоны на базу, — протянул руку. Ильдар отдал сразу.
— Пап, я чуть-чуть… — я ждал, не впечатлившись просящей мордочкой. — Я на зарядку поставлю.
— Я сам поставлю.
Плотно прикрыл дверь и оставил телефоны в нашей спальне. Жену нашел на кухне: она сидела за ноутбуком и упорно не обращала на меня внимания. Волосы наверх собрала, демонстрируя тонкую шею, ноги голые, удлиненный широкий свитер открывал острое плечико.
— Мне Тимур звонил, — закрыл проход, опершись о косяк. — Ты обращалась к нему, не поговорив со мной?
— Ты мне все сказал.
— Когда я с тобой разговариваю, смотри на меня. Пожалуйста, — добавил нарочито позже основной фразы. Полина подняла глаза и сложила руки на груди. — Не надо искать помощь через мою голову. Все равно ситуация в меня упрется.
— Я даже не знаю… — жена демонстративно пожала плечами: — Ты в последнее время ведешь себя так, что начинает казаться, что вскорости мне придется искать нового мужа, — и поднялась с ноутбуком.
Меня накрыло. Звучало так двусмысленно. А если знает? Догадывается? А если у самой кто-то на примете есть?
Полина попыталась пройти мимо, но я схватил ее за предплечье и резко дернул, потянув на себя. Ноутбук выпал. Жена ошеломленно глаза распахнула. Я никогда не был груб с ней вне каких-то интимных дел, когда оба хотели жестче. Я никогда не делал больно жене. Никогда не бил ее."
"— Не смей так говорить, поняла? И уходить, пока не разрешил, не смей.
— А то что? — первая волна испуганного удивления схлынула, и Полина упрямо и твердо смотрела прямо мне в глаза. Мне захотелось ее ударить. В первый раз в жизни. Или не в первый? Бывало, что бесила крепко свой непокорностью, хотелось по заднице дать от души. Но я точно знал, что это будет последним, что сделаю. Физического насилия она не приимала. С моральным сложнее: его попробуй докажи. Иногда казалось, что мы оба насиловали друг друга.
