Роланд не любил будильники из-за постоянных срывов и хлипита. Его комната всегда оставалась погруженной во тьму до самого первого лучика солнца, пока будильник не звонил ему в ухо. Это единственное тепло и жизнь в его сером подъезде номер 345 — где он живет одиноким незаметным гражданином большого города....
А может, комплекс у меня из-за этого сложился? Ты малолеткой была, а трахалась, но не со мной. Вот мне теперь и хочется, чтобы малолетки трахались со мной!
– Комплекс у тебя?!.. Да, комплекс. Безнаказанности. И неполноценности... Комплексы у него. Совсем страх потерял. Жируешь на чужом горе. Детям есть нечего, вот они и выставляются на панель. А ты, гад, этим пользуешься!
– Тебе что, тоже жрать было нечего?
– Я на панели не выставлялась!
– Но ведь трахалась!
– Да заткнешься ты когда-нибудь?!
– А ты мне рот не затыкай.
– Скотина!
– Какой ни есть, весь твой!
– Был моим. А стал чужим!
– Бросить меня хочешь?.. Что ж, уходи. Но дети останутся со мной!
– А вот и не угадал!
– Да нет, дорогая моя. Я не гадаю. Я точно знаю, что сделаю...
– Шантажировать меня вздумал?
– Хочешь жить – умей вертеться. А я хочу жить. С тобой... Настька-Мастька – все это чешуя, баловство одно. А с тобой по-настоящему. Только тебя хочу всегда...
– А с другими так, только побаловаться... И много у тебя таких других?
– Ну, иногда случается.
– А кто его знает? – съязвила Аврора. – Может, ты и с мальчиками того, а?
– Не, только с девочками... И с тобой... И всегда буду с тобой. Ты от меня никуда не денешься. Плохой я или хороший, но мы с тобой по гроб жизни. Без меня только в гробу...
Волок нагло ухмылялся. В глазах столько угрозы, что Авроре стало не по себе.... А ведь он запросто может убить ее, если захочет. Как был он бандитом, так бандитом и остался.
– Будет тебе гроб! – не осталась в долгу Аврора. – Еще раз узнаю, что был с кем-то, точно убью!
– А-а, это... – смягчаясь, ухмыльнулся он. – Лады, договорились. Больше ни-ни...
Врет же гад. И не поморщится... Но Авроре пришлось сделать вид, что она ему поверила... Ради сохранения семьи она готова была идти на компромисс со своей совестью.
– А перед Настей извинись...
Она должна была выдвигать условия, чтобы хоть как-то оправдать себя в собственных глазах.
– Как скажешь, – не стал упрямиться Михаил. – Даже денег дам, ну, типа за моральный ущерб...
– Ты сам как моральный ущерб.
– Какой есть, другого нету. И не будет...
