Роланд не любил будильники из-за постоянных срывов и хлипита. Его комната всегда оставалась погруженной во тьму до самого первого лучика солнца, пока будильник не звонил ему в ухо. Это единственное тепло и жизнь в его сером подъезде номер 345 — где он живет одиноким незаметным гражданином большого города....
А может, есть у тебя кто-то на примете?
– Так, с больной головы на здоровую...
– Ну не знаю, может, и не совсем здоровая у тебя голова... Может, ты не знаешь, Ролан освободился. Где-то здесь, в городе... Может, знаешь, где?
Авроре пришлось выдержать затяжной пытливый взгляд. Неужели Михаил думает, что у нее что-то может быть с этим уголовником?..
Но ведь было что-то. Пусть против ее воли, но было... Только Михаилу не нужно об этом знать. Она не расскажет ему ничего. Пусть это будет маленькой местью с ее стороны.
– Не знаю. И знать не хочу... Его поезд давно ушел...
– Ага, в Сибирь. Ушел, а теперь вот вернулся...
– И что ты собираешься делать?
– В каком смысле?
– Ты же как-то говорил, что вам с ним по одной земле не ходить.
– Когда это было?.. Времена, мать, изменились. Ты же знаешь, я сейчас законопослушный гражданин. Депутат Госдумы, как-никак. Противоправной деятельностью не занимаюсь... И потом, кто такой этот Ролан? Вошь лагерная... Но учти, если узнаю что про вас, ни тебе не жить, ни ему.
– А говорил, что противоправной деятельностью не занимаешься, – совсем невесело усмехнулась Аврора.
– Так вы тогда сами застрелитесь... Да ты не бери в голову. Шучу я. Я же знаю, что ничего у тебя с этим козлом быть не может. Кто ты, а кто он... Не бери в голову... Ты должна понимать, что я по тебе соскучился. Иди ко мне!..
Аврора покачала головой. Были в ее жизни моменты, когда бурные семейные ссоры перерастали в не менее бурное примирение в постели.
Но, видно, Волок очень хотел кончить начатое. Поэтому силой затащил Аврору в кровать. Она сопротивлялась, даже щеку ему ногтями расцарапала, но это лишь еще сильней возбудило его. Он не позволил ей увернуться от своей любви."
"Аврора не плакала. Все-таки Михаил ее законный муж.
Глава двадцать четвертая
1
Гордей очень изменился. Постарел, осунулся. Лагерные невзгоды давали о себе знать. Лицо темное, морщинистое. Но глаза такие же молодые, разве что житейской мудрости в них стало больше. Одет с иголочки.
