В пленительной СИ-сюжете "Мой обаятельный мерзавец", глава не замечает первоначальной неприкаянности, но с каждым новым поцелуем и толчком встает на другой уровень эмоций. Его дыхание — напоминание о том, что рядом есть страсть и безумная интимность, захватывающая все мысли и мышления....
А то невозможно смотреть на его бледное осунувшееся лицо и километровые круги под глазами.
Жалостью он меня и взял…"
"Потянулась к халату, висящему на спинке кровати, и завернула в него свое обнаженное тело. Кольцо на безымянном пальце с прозрачным драгоценным камнем сверкнуло, когда на него упал луч закатного солнца.
Ну, ладно-ладно. Не только жалостью.
Пытал он меня. Долго и упорно. И до умопомрачения сладко.
После третьего раунда пыток я и сдалась. И то только потому, что мне пригрозили четвертым.
В общем, пришлось сдаваться на волю победителя. И он, довольный собой, быстренько нашел свои брюки, что валялись где-то на полу в ворохе одежды, и выудил из кармана кольцо. Боялся, видимо, что я опомнюсь и передумаю.
А потом растянулся на постели с самодовольной сытой мордой. И через минуту уже уснул…
Вымотался, бедненький.
Тихонько хихикнула, шебурша пакетом. Вот пока один обаятельный мерзавец будет спать, я все пирожные и слопаю.
Эпилог
Два месяца спустя…
Я влетела в кабинет начальника после того, как оттуда вышел один из сэйров.
— Сэйр Варнадо, я требую увольнения!
Член правящей десятки, являющийся в настоящее время председательствующим нового правительства, и просто обаятельный мерзавец вскинул на меня удивленный взгляд.
— Ирис, с чего вдруг такие неожиданные заявления? — спокойно полюбопытствовал он.
— Неожиданные?
Их можно было назвать какими угодно, но только не неожиданными.
Все то время, пока я торчала в темной и сырой камере городской тюрьмы, на улицах столицы велась самая настоящая гражданская война. Тобиас не солгал, когда сказал, что это был долгий и кровопролитный бой за наше будущее.
Неугодных новой политической повестке было много. Неугодные были влиятельны, магически сильны и стояли намертво за старые устои. Но Сопротивление сумело выстоять. И, в конечном счете, победить.
А ровно через два месяца, в день, когда сэйр Тобиас Варнадо явился в городскую тюрьму на встречу со мной, было объявлено о новом составе правящей десятки.
Но теперь в правящую десятку входили не только лишь благородные сэйры из древних аристократических родов.
Ровно половину от нового состава правительства теперь занимали представители из самых разных сословий. Оставшаяся половина состояла по-прежнему из аристократов. Но аристократов совершенного иного ранга, характера и склада ума.
