В пленительной СИ-сюжете "Мой обаятельный мерзавец", глава не замечает первоначальной неприкаянности, но с каждым новым поцелуем и толчком встает на другой уровень эмоций. Его дыхание — напоминание о том, что рядом есть страсть и безумная интимность, захватывающая все мысли и мышления....
Сейчас бы так остро не реагировала на почти что целомудренные прикосновения одного мерзавца.
На прошлой работе я приятно проводила время с Шоном, с которым мы были коллегами. Это была легкомысленная, ни к чему не обязывающая связь, главной целью которой было лишь снятие напряжения.
С Шоном пришлось расстаться, когда я покинула пост старшего оперативника. Слишком много усилий стало требоваться ради того, чтобы провести несколько приятных минут с бывшим коллегой.
Надо было все же кого-то найти, чтобы не плавиться в руках собственного начальника.
И пока я мысленно ругала себя, на чем свет стоит, один благородный сэйр самым возмутительным образом расстегнул мою рубашку на груди и принялся выцеловывать открывшиеся ему участки голой кожи."
"Когда он обхватил грудь своей широкой пятерней, сжал, а затем укусил сосок сквозь тонкую ткань кружевного белья, у меня против воли вырвался стон.
Мужчина довольно хмыкнул и повторил свое незатейливое действие.
Мне пришлось вцепиться в его плечи. Плечи мне понравились. Широкие, твердые.
Хорошие плечи. Не то, что их хозяин.
И пока я наслаждалась тем, что мне выдалась возможность пощупать прекрасно сложенное мужское тело, я не заметила, как мои ноги уперлись в кожаный диван, стоящий у стены в кабинете.
Толчок. Резкое движение. И вот я уже лежу на мягком предмете мебели, а сверху на меня наваливается тяжелое мужское тело.
Вот ты и попалась, Ирис. Проще было сразу во всем признаться.
* * *Но признаваться было поздно. Не сейчас, когда в темных глазах, что напротив, бушует страсть. Глядишь, и впрямь прибьет в порыве эмоциональности, не дав произнести и слова.
И оставалось только отдаться на радость врагу. Потерпеть несколько минут. А после остаться на свободе, при должности и с возможностью выполнить поручение.
Вот только просто терпеть и никак не участвовать в процессе получалось плохо.
Сложно ничего не чувствовать, когда мужские ладони поглаживают твои бедра, медленно скользя вверх. Сложно не чувствовать будоражащую тяжесть мужского тела, когда за три года ты успела позабыть, что это такое. Сложно не слышать хриплого дыхания и не ощущать его на своей коже.
Оставаться безучастной было безумно сложно. Но оставаться безучастной было еще и безумно опасно.
