В пленительной СИ-сюжете "Мой обаятельный мерзавец", глава не замечает первоначальной неприкаянности, но с каждым новым поцелуем и толчком встает на другой уровень эмоций. Его дыхание — напоминание о том, что рядом есть страсть и безумная интимность, захватывающая все мысли и мышления....
Вот только всем вниманием главы министерства правопорядка завладела тэра Ирис Стейб, которая остановилась на другом конце просторного коридора и с милой улыбкой на пухлых губах беседовала о чем-то с одним из штатных работников.
Все дальнейшие слова, произнесенные руководителем отдела обеспечения, пролетели мимо сэйра Варнадо. И он, съедаемый собственным любопытством и какой-то совершенно дикой ревностью, пробудившейся из глубин его сознания, призвал собственную силу, чтобы узнать, о чем же его личная помощница так мило воркует с каким-то недоумком.
Высшая стихийная магия отозвалась на зов легко, игриво и даже чуточку нахально. Поток воздуха устремился сразу к тэре Стейб и даже игриво всколыхнул ее юбку, но тут же отпустил, поддавшись напору хозяина.
А тем временем до сэйра Тобиаса Варнадо стали доноситься все слова, произнесенные странной парочкой, стоящей в конце коридора.
— Хотел еще раз поблагодарить за помощь с отчетом. И в знак благодарности я бы хотел тебя чем-нибудь угостить.
Министру правопорядка даже не нужно было слышать голоса этого нахального юнца, чтобы понять его намерения.
Впору было бы отвести взгляд, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания и не создавать поводов для пересудов в стенах министерства. Но сэйр Тобиас Варнадо почему-то сделать этого не мог.
Он сам себе поражался и не понимал, откуда взялось это жгучее, неприятное чувство, заставляющее вести себя столь неразумно. А еще ревность, которой он в себе отродясь не замечал, толкала его на совершенно отчаянные поступки и заставляла пометить тэру Ирис Стейб, заявить на нее права и сделать своей женщиной не только в его глазах, но и в глазах всех остальных.
"И если со всем, что диктовало ему чувство собственности, он еще был согласен. То последнего сделать никак не мог по совершенно понятным причинам.
— Не стоит, — с мягкой улыбкой на губах тем временем ответила его личная помощница сотруднику, стоящему напротив нее, — Мне было несложно помочь.
О какой, бездна раздери, помощи они толкуют? И почему его помощница занималась делами, которые не входят в ее обязанности, в его отсутствие?
— И все же, — продолжил напирать нахальный юнец, не понимающий отказов, — Может, сходим сегодня в бар?
— Прости, у меня сегодня дела.
— Быть может, тогда на выходных?
— Увы, но я очень занята.
Женские каблучки застучали по мраморному полу, унося свою хозяйку подальше от ее настойчивого собеседника.
