Автор
Дрожь стекол заставляла меня чувствовать себя как зеркало душ, отражающее бурные отношения родителей. С каждым капелькой дождя на стекле я чувствовала под собой слезы, напоминая о моей одиночестве и внутреннем молчании в этом большом доме.
В личине зверя волк все же главней.
Я невольно сделала шаг назад, вжалась в дверь.
— Значит не зря вас опасаются и держат под контролем. Вы опасны.
— Нет, — Брендон сделал шаг мне на встречу, — волк никогда не причинит вред, только если есть опасность для жизни, его или пары. Но разве человек не сделает то же самое.
— На севере меня приучили бояться и ненавидеть вас. Живы предания о волчьей войне, о разъяренных оборотнях, о растерзанных ими женщинах и детях. Прошло почти сто лет, но память о злодеяниях измененных все еще жива.
Брендон остановился, приблизился почти вплотную.
— Ты могла отдать меня Брайну, бросить умирать в лесу, но все же рисковала, спасла меня. Значит не ненавидишь, но все же боишься…, я чувствую.
— Немного. Но ты то же спас меня. Я всегда чувствовала, что ты где-то рядом, охраняешь. Я должна признаться, я хотела…, нет, я просто…
— Ничего не говори, все в прошлом. — Брайн приблизился совсем близко, я чувствовала мускусный, пьянящий запах его кожи, жар тела.
— Не бойся. Если ты хочешь, я просто уйду.
Я ощутила мягкие касания его рук. Он нежно провел кончиками пальцев по моей щеке, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Смотрит мне в глаза. Столько страсти. И тоски. Море одиночества.
А ведь он тоже боится. Боится, что прогоню. Скривлюсь от отвращения. Или презрительно рассмеюсь.
Не смогу. Меня тоже тянет. Как в омут головой.
Я привстаю на цыпочки и слегка касаюсь его губ губами. Робко. Просто, как знак. Его, напористые, в ответ.
Мои руки на его плечах, спине, скользят по гладкой коже.
— Все хорошо, — шепчет мне Брендон на ушко, а я лишь сильнее цепляюсь за него, прижимаю к себе руками.
Он накрывает мой рот своими губами. Я чувствую, сколько в нем желания. Как жадно он мнет мои губы. Как гулко стучит сердце в груди мод моей ладонью. Вспыхиваю в ответ, отдавшись во власть его рук.
Мне плевать на разорванную шнуровку на платье. Вслед за ним и нижняя сорочка мягко спадает к моим ногам.
Потом мы лежим, молча, вжавшись друг в друга, как две половины одного целого. Я изучаю чуть заметные шрамы, следы от пуль. Покрываю их поцелуями.
Разговариваем.
