Автор
В Кемеровском приезде случается нечто необычное: двое молодых людей из деревни оказались на глазах у мэра города. Несмотря на очевидную иронию, события развиваются с невероятной интригой, заставляющей задуматься о тонкостях местных связей и личных страстей.
«Машину я пока не нашел, но арендовал небольшую яхту с белорусами. Поедешь с нами?»
Это свидание? Или извинение. Интересно.
«В общем, если поедешь. Жду тебя в десять тридцать на ресепшене»
Изумленно смотрю на часы. Десять-тринадцать. Прикусываю губу и вздрагиваю от резкой боли. Ну и пиранья ты, Ванечка.
Минуты три смотрю на своё обескураженное отражение в зеркале, а потом опрометью срываюсь в душ. Выкидывая одежду из шкафа на кровать, в голове пытаюсь оправдать то, как быстро я решилась согласиться.
В конце концов, я здесь, чтобы отдыхать.
Даже с пираньями.
Завязываю тонкие лямки черного купальника и натягиваю короткие шорты молочного цвета. На случай палящего солнца повязываю на бедрах белую, льняную рубашку. Зачесываю волосы в высокую шишку.
Стараюсь не пританцовывать.
В розовый кожаный рюкзачок сгребаю расческу, spf-крем, повязку на голову и солнцезащитные очки. Подумав, извлекаю из-под подушки зажигалку. Верчу её в руках, даже нюхаю зачем-то и… снова убираю туда же, под подушку.
Когда выбегаю на улицу, понимаю, что опаздываю, но на бег всё же не срываюсь. Не солидно. Да и решаю дать Соболеву самому определиться, будет ли он меня ждать или как я… пока не готов.
Открывая стеклянную, сверкающую дверь главного корпуса, съеживаюсь от воздействия охлажденного воздуха на кожу. Температурная разница по сравнению с залитой солнцем улицей будоражит, а сердце начинает пропускать удары, когда вижу знакомую широкую спину, узкую талию и загорелые ноги.
– Привет, – немного сипло выговариваю.
Ваня оборачивается и кивает.
– Думал, уже не придешь, – делает шаг навстречу.
Он быстро инспектирует мой внешний вид. Верх от купальника выглядит фривольно, но мы ведь на курорте, а не в университете. Поджимаю пальчики в сланцах, видя, с каким вниманием мужские глаза останавливаются на моем лице и пристально изучают пересохшие губы.
– Болит? – хмуро кивает.
Почесывает гладко выбритый подбородок.
– Нет.
Инстинктивно облизываю еле различимые следы его зубов.
Соболев озирается, ещё раз смотрит на мою грудь и указывает на рубашку:
– Оденься. Куда ты так вырядилась? Мы в Турции. Ещё до пирса не дойдем, тебя украдут.
– Турция – светское государство, – бурчу, распутывая узел на бедрах.
– Поверь мне, когда мужик видит такую талию, ничего светского он не чувствует.
