Автор
В Кемеровском приезде случается нечто необычное: двое молодых людей из деревни оказались на глазах у мэра города. Несмотря на очевидную иронию, события развиваются с невероятной интригой, заставляющей задуматься о тонкостях местных связей и личных страстей.
Его мужской табачный вкус проник мне под кожу, прямо в сердце и чувствует себя там довольно вальяжно. Словно уходить точно не собирается.
А сегодня Соболев и сам опять не отлипает. Это что-то значит? Или ровным счетом ничего?
– Тай… пошли в воду, – горячие пальцы обхватывают моё запястье и тянут на себя.
Этот жест, конечно, не остается незамеченным для девчонок, которые тут же открыто начинают переглядываться и закатывать глаза.
Решаю убить сразу двух зайцев. Вернее, четырёх.
Деловито поправляю купальник и киваю Ване, чтобы приблизился.
– Аврору позови. Она уже весь «крейсер» искрутила, чтобы ты внимание обратил. Постреляете там «из пулемёта», Соболев.
Отодвинувшись, тоже ему подмигиваю. Злобно. Рассержено, как умею. И под оглушительный мужской хохот поднимаюсь с кожаного мата.
Поправив трусы, встряхиваю волосами. Если он думает, что ночью можно прижать к колонне меня, а сегодня лапать при мне других… и я буду это терпеть – он ошибается.
Прикусываю губу от обиды.
О том, что саму меня ждет Роберт, помалкиваю. В конце концов, у нас с ним не было ничего серьезного. Пара поцелуев в машине. Роб ни какой-нибудь варвар, чтобы прижимать меня к первым попавшимся поверхностям. И уж точно не пулемёт."
"Спустившись, отправляюсь в туалет. Кожу действительно начинает неприятно покалывать и она покрасневшая. Решаю срочно отыскать в вещах, сброшенных на диванчики, рубашку.
– Я с ней не спал, – произносит он тихо.
– Соболезную…
– Не спал. И вообще, ни с кем…
– Тем более, соболезную, – усмехаюсь.
– Эй… я имею в виду здесь… в отеле, – возмущается он, прижимаясь ко мне разгоряченным торсом.
Если обычно его тело кажется кипящим, то сейчас вообще бурлит огнём. И меня заставляет гореть… Мужские пальцы жадно стискивают талию.
– Мне все равно, Вань.
Бьюсь об заклад, мы оба понимаем насколько то, что я говорю – неправда.
Пытаюсь вырваться, но Соболев только скучающе наблюдает за моими жалкими потугами и морщится:
– Уймись, Малифисента.
– Малифисента?..
– Ага, злобная фея-королева, драконившая Аврору, – весело произносит, жарко целуя меня в щеку.
– Да иди ты, – вспыхиваю, всё же вырываясь и незамедлительно продвигаясь наверх.
