Автор
В Кемеровском приезде случается нечто необычное: двое молодых людей из деревни оказались на глазах у мэра города. Несмотря на очевидную иронию, события развиваются с невероятной интригой, заставляющей задуматься о тонкостях местных связей и личных страстей.
Наблюдаю завороженно, как он складывает руки на груди и тяжело вздыхает.
– У тебя – нет, – ослепительно улыбается его мама.
– До осени – окей. Помогу. Но потом – ты ведь помнишь? Буду двигаться в своем направлении.
– Помню-помню.
Я с вниманием слежу за разговором. Что это у Соболева за «своё направление» интересно?..
– Вот и прекрасно, дети. Оформлю вас как руководителей кружков. Пенсионные отчисления ещё никому плохо не сделали, – кивает Яна Альбертовна.
– Там все равно копейки будут, – морщится Ваня.
– В бюджете копеек не бывает.
– Не кормили, – соглашаюсь и приступаю к еде.
Аккуратно отпиваю чай, сталкиваясь с Соболевым взглядами.
– Вань, – забегает на кухню Сонька. – Пошли… срочно тебя надо.
– Сонь, – мягко осаживает её мама. – Мы ведь за столом, ты чего?.. Садись лучше с нами. Сейчас папа приедет.
Невольно сравниваю реакцию с той, что могла быть в нашем доме. Мне бы при всех заявили, что вести так себя не прилично, а потом мама бы обязательно рассказала, что я делаю в жизни не так.
Вздыхаю грустно.
– Да там делов-то, – нахмуривается Соня. – Надо кое-что нарисовать.
То, что все студенты Архитектурного университета сносно рисуют для меня не новость, но я использую этот нечаянный повод:
– Ты хорошо рисуешь? – спрашиваю Ваню тихо.
– Так себе.
– Ой, ну какой ты скромняшка, – тянет Сонька. – Он…
– Соня… – предостерегающе произносит Ваня.
Она машет рукой и усаживается за стол, подтягивая к себе пиалу с орехами.
– Я вот рисовать вообще не умею. В Арх точно не пойду, – смеется девушка. – Мне нравится биология. Я в мед буду поступать.
– На психиатра? – ирончно ухмыляется Ваня.
Но по-доброму так, шуткой.
– Ага. Для тебя, – отбивает Соня и показывает ему язык.
Слушая их разговор расправляюсь со своей шарлоткой и сижу мышкой, пока все домочадцы встречают главу семейства. Вокруг Богдана Анатольевича кружится Яна Альбертовна: разогревает ужин, сервирует стол и что-то тихо приговаривает.
– Сделаю тебе сок, Дань, – кивает сама себе, расправляя складки на платье. – Апельсиновый?
– Если нетрудно, – соглашается Соболев-старший.
– Я тоже буду, мам, – поднимает голову от своей тарелки Соня.
– Тая? – спрашивает Яна Альбертовна, доставая из холодильника пакет с крупными апельсинами. – Свежевыжатый апельсиновый сок будешь?
– Нет, спасибо, – прикладываю ладони к горящим щекам.
Находиться здесь, с ними очень непривычно, но мне нравится.
