Кассандра Гранина вздохнула и прижала руки к груди, стараясь успокоить сердце. Она продолжила бег на перекошенных от жары камнях, глаза сверкали от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь дымчатый ветвистый кустарник. Каждое движение требовало усилий, но она не хотела остановиться перед тем, как достигнуть безопасности....
Ни искры!
Темная непроглядная бездна! Как это вообще возможно?"
"И почему я не чувствую ни жара, ни боли, лишь какое-то странное тепло. Оно выворачивало душу наизнанку. И я не знал, что делать. Замер, прислушиваясь к неизвестным ощущениям. Осторожно коснулся волос девчонки. Я так отвык от этого! Просто кого-то касаться и не оставлять ожоги, не срываться, не видеть после ужас в чужих глазах, когда искал надежду.
Что она со мной сделала? Как ей это удалось?
Хрупкая и доверчивая. Только мне нельзя к ней привыкать.
– Не реви. Я все решу и помогу тебе, – вдруг сказал, сам не ожидая от себя подобного.
Надо выяснить, что там произошло с гиаштами. И разобраться. Давно пора поставить их на место.
Слушал ее историю про змееподобных и щурил глаза. Ко мне они не лезли, хватило одной стычки, чтобы проверить, кто чего стоит, а вот на девчонке отыгрывались. Придется решать эту проблему.
Незнакомка дрожала, и я отдал ей свою куртку. Мне не грозило замерзнуть.
Доберусь я до них, мало не покажется!
Только что делать с девчонкой сейчас?
Не стоило ей спрашивать меня о родителях и доме. Огонь чуть не вырвался, а я едва не сорвался. Но девчонка усмирила пламя одной-единственной фразой.
– Не бросай меня одну, пожалуйста.
Хотел бы я знать, как ей это удается. Раз за разом уничтожать броню, которую я создал. Только надо сразу разрушить ее иллюзии и дать понять, кто я. Обрубать недосказанность немедленно, так боль резанет, уйдет и затаится, а не будет мучить.
Разговор вполне удачно зашел об огненном монстре. Вот, значит, как меня окрестили.
Только почему же эта ненормальная меня не боится? От слов, что я ее защищаю, даже опешил.
И не сдержался. Пламя ведь только затаилось внутри, и, как ни крути, сюда я шел его выплеснуть.
Огненные снаряды полетели в стену. И пока я не выдохся, не отступил. На мгновение замер, уверенный, что услышу гулкие шаги сбегающей от меня девчонки.
Вот же бездна! Почему она до сих рядом? Почему ее пальцы скользят то по моему плечу, то по руке? И почему в этот момент пламя покорно спит, словно лис в норе? Как это понимать?
Одно ее прикосновение что-то делало со мной, ломало изнутри, заставляло огонь слушаться.
