Кассандра Гранина вздохнула и прижала руки к груди, стараясь успокоить сердце. Она продолжила бег на перекошенных от жары камнях, глаза сверкали от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь дымчатый ветвистый кустарник. Каждое движение требовало усилий, но она не хотела остановиться перед тем, как достигнуть безопасности....
Уйдешь – и я шагну за грань, потому что психологически не выдержу…
– Я не уйду, – выдохнула в ответ, ошарашенная его признанием.
Сверху на нас снова посыпались камни, а уступ под ногами стал совсем неустойчивым. Шархат приложил руку к скале, в очередной раз выжигая пространство.
– Касс, люблю тебя до искр в глазах, – серьезно заметил он. – Все звезды для тебя осыплю, если захочешь.
Я рвано выдохнула.
– Знаешь, не надо.
– Чего не надо? – спросил Шархат.
– Звезды уничтожать. Пусть светят. Они красивые.
Небо, что вот я несу? Как можно настолько меня дезориентировать своими признаниями. До бешеного стука сердца. До дрожи во всем теле. До дикого первобытного желания вцепиться в своего мужчину и никому его во всей Вселенной не отдать.
Но… Он мой. Огненный. Такой переживающий. Открытый и беззащитный сейчас.
– Касс, – позвал, напоминая, что я так и не дала ответ на его предложение.
– Давай, – прошептала я, проводя пальцем по его щеке. – Мой самый желанный, самый любимый мужчина на свете.
Шархат рвано выдохнул и вдруг вспыхнул вовсе не огнем, а чистым сияющим светом. И если раньше он был просто красив, то сейчас ослеплял, закованный в свое серебряное волшебство.
– А я всегда говорила, что ты можешь вот так сиять, – не выдержала я, улыбаясь.
Шархат не ответил. Кажется, его вообще не интересовало, что там произошло с его силой, и на что он там способен.
Он наклонился и жадно поцеловал меня, наполняя душу нерушимым счастьем.
Тяжело дыша, мы оторвались друг от друга.
– Сейчас будем выбираться, мой свет. Только я придумаю как.
– Шарх, я просто передам тебе свою энергию, и ты сможешь создать крылья и поднимешь нас. Это самый простой способ.
Он удивленно приподнял брови.
– Так папа с мамой делали. Он ее очень любил. И, смею предположить, что она его тоже. Может, это чувство пришло позднее, выросло в ней. Иначе… иначе просто невозможно делиться этой энергией, Шархат.
– Ты вспомнила свое прошлое, – мягко заметил он.
– Да.
– И ты правда дочь профессора Сайруса?
– Да, – снова отозвалась я. – И я теперь смогу окончательно восстановить формулу, чтобы создать вакцину, способную уменьшить откат. Последний элемент мне теперь известен.
– Касс… – прохрипел Шархат.
Я улыбнулась, прижалась к нему еще сильнее, чувствуя, что в любое мгновение камень под нами обрушится. И стала медленно и нерушимо отдавать Шархату свою энергию, переплетать ее с его, такой же чистой и яркой.
