В сером городе Чемальске, в окружении гор Алтая, Сергей просыпается к свету. Его дневной звонок сразу заставляет задуматься о деньгах. Однако его неожиданное встретит веселый Тарасов, который обнаруживает, что все еще спят в субботу. Посмотрев на часы, Сергей удивляется своемому опозданию....
Я понимала, что он так поступил только оттого, что любит и заботится, но зачем было ломать столь светлое и нежное? Разве нельзя было по-другому?
Со всем этим стрессом я не подумала об одном. Тогда выходит, что Охотник не предавал. Любил, но, как и я, оказался заложником жестокого спектакля. Зато сейчас мы вместе, а то, что произошло, в прошлом.
Вытерла слезы, считая, что больше не стоит плакать. Все хорошо. Все будет хорошо. Мы снова вместе. И пусть через тернии, но все прошли, и теперь муж и жена. Осталась Настеньку забрать, и будет все замечательно.
Я уверена в этом. Теперь все будет так, как должно быть: любовь, семья и счастье.
***
Пронзительные крики, плач… Ничего не понимала спросонья, но чувствовала, что случилась беда. Открыла глаза, окончательно приходя в себя, и услышала резкий голос:
– Сука! Думаешь, заслужила нормальной жизни? Нет, подохнешь здесь, и никто ничего не расскажет!
«Иван! Котлов Иван в палате!» – с ужасом поняла, отчего сердце мгновенно остановилось и с яростью застучало.
Распахнула веки и увидела Ивана в белом халате, через который просачивалась кровь на плече.
– И все из-за вас. А ведь ты и этот выродок – никто, игрушки, грязь под моими ногтями. Микробы, недостойные жизни! Я и только я жалел вас, давал возможность жить, а вы вздумали сбежать и оболгать мое имя?! Слишком никчемны для этого! Так что «пока», – выдал он и направил дуло в лицо женщине, которую пытался закрыть малыш, облепив ее со всех сторон, дрожащий как осиновый листок на ветру.
Поднялась и, осторожно схватив стул, пошла на него. Ирина посмотрела на меня, что было глупостью, потому как парень сразу отреагировал, мгновенно повернулся, отчего я кинулась вперед, чтобы не потерять время, но было поздно. Иван перехватил его, когда занесла над ним, и откинул в сторону вместе со мной.
– Подонок, – закричала, и тут же почувствовала ненавистные потные руки на своих губах и шее.
– Сука, заткнись, пока мозги не вышиб.
Укусила зубами за пальцы, всеми силами борясь с ним, отчего он стал душить меня, с презрением выговаривая:
– Ничтожная сука! Такой невинной ставилась, а сама… давалка. Ты думаешь, я не видел, как ты смотрела на этого мужика – охранника? Предательница. Жалкая шкура.
Дышать было нечем. Совсем. Я дралась, делая все, чтобы только вырваться.
