Аня, мчавшаяся с отключенной сигнализацией, чувствовала себя незаметной в череде оживших автомобилей. Ей хотелось продолжать наслаждаться шумом музыки и света мегаполиса, но приказ был неотвратимым - сбавить скорость. В глазах мужчины переднее стекло ее машины переливалось от яркого освещения уличных фонарей, в то время как Аня ощущала себя молчаливой тенью на трассе, словно подталкиваемой неизвестной силой....
Он словно фиксирует меня на месте, и двигается, быстрее и быстрее внутри моего тела, проталкивается в меня и выходит, и с силой врезается снова.
Удержаться не могу и со стонами наваливаюсь на него, подскакиваю и падаю, со звонкими шелпками с ним сталкиваюсь и просто изнемогаю, и не понимаю ничего.
Это уже второй раз.
А я в изумлении сжимаюсь от яркой вспышки внутри, с которой лопается во мне что-то, и сотни иголочек врезаеются в кожу.
Глава 28
Отжимаю волосы в полотенце.
Стою перед зеркалом и оглядываю себя со всех сторон.
Платье за день пропахло пылью, а потом и ароматами клуба, натягивать его на чистую кожу не хочется.
Белье тоже.
На трусиках несколько мазков крови - доказательство, что я до двадцати лет как спящая красавица не жила, а где-то в башне была заперта.
Под краном быстро застирываю ткань. То и дело бросаю взгляды на свое отражение.
Мокрые волосы разбросаны по голым плечам. На груди аллеют свежие засосы. Живот впалый, урчит, я все таки очень голодная, особенно после того, что чем мы занимались с Кириллом.
И уже два раза.
Стою и краснею. Мыльными пальцами трогаю лоб.
Температуры нет. А мне так жарко, словно я у плиты с самого утра кручусь в толстом свитере.
Не могу просто.
Развешиваю трусики на сушилке для полотенец и переступаю на месте босыми ногами.
Закусываю губу.
И ощупываю целлофановую упаковку с белым махровым халатом.
Он мягкий, теплый и наверняка безразмерный, я утону в нем.
Кошусь на крючок, на котором болтается рубашка Кирилла.
И решительно сдергиваю ее.
Перед зеркалом надеваю.
Она тоже несвежая, слегка пахнет машиной, бензином, и его парфюмом. Кедр и сандал, немного трав.
С удовольствием вдыхаю этот запах и застегиваю пуговки.
Со всех сторон смотрю на себя."
"Края рубашки доходят до середины бедра, а если руки поднять, то задираются...очень неприлично. Чувствую себя, как в фильмах, после бурной ночи, возле сковородки с ароматными блинчиками ему на завтрак.
Не знаю даже, любит ли он блинчики.
Я их и готовить не умею, у папы дома на кухню заходить можно только за фруктами для перекуса, в остальное время там повар хозяйничает.
Да и вообще. Сейчас не утро.
Еще не кончилась ночь.
Тихонько приоткрываю дверь и выглядываю в комнату.
Он уже вернулся. Сидит на кровати. На сервировочном столике расставляет тарелки.
Горят свечи в розовых подсвечниках.
И это не похоже на романтику, кажется, он просто свет включать не хочет, свет все испортит.
Он поднимает голову.
