Автор
Рада бежит по коридорам больницы, забыв о препятствиях и людях на своем пути. Сердце разрывается от боли и страха за маленького пациента, которую она выносила под сердцем. Но все слезы не сделали дочь выздороветь. Теперь вторая жизнь началась с улицы клиники.
Я считаю, что ребенок должен быть рожден в браке от женщины, с которой я проведу всю свою жизнь. А мы всего месяц вместе были. Месяц! В тот момент я не думал еще настолько далеко.
Нет, скажи она мне в тот момент, что уже ждет ребенка, я бы думал и действовал иначе.
Но она не сказала!
Останавливаюсь у кабинета некоего “Тигрова” и, постучав, вхожу. Рада сидит перед доктором, салфетками вытирая слезы.
— Никита Сергеевич, прошу, подождите немного, — говорит мужчина, приподнявшись. — С девушкой закончу и отвечу на ваши вопросы.
— Мы по одному вопросу, — объявляю ему и сажусь на свободный стул рядом с Радой. — Я отец дочери этой девушки, — киваю на плаксу, на которую зол. — И я хочу знать, что с моей дочерью.
— Рада Александровна, это так? — прищуривается врач на нее, медленно опускаясь обратно.
— Да, — кивает, не поднимая взгляда.
— Ладно, — оборачивается он ко мне. — У вашей дочери апластическая анемия, и ей нужен донор. Проблема в том, что у Евгении отрицательный резус-фактор, а у Рады Александровны и ее близких положительный, — коротко рассказывает.
Моя сильная девочка стала такой слабой…
— У меня положительный резус-фактор, — оповещаю доктора.
— Вы уверены?
— Да, я являюсь почетным донором и в группе своей крови уверен, — смеряю его строгим взглядом. Мужчина на секунду тушуется, но быстро берет себя в руки.
— С вашей стороны в семье есть родственники с отрицательным резус-фактором? — профессионально расспрашивает.
— У матери был, но она умерла, — отвечаю строго. — Больше ни у кого нет.
— Тогда будем искать в нашей базе, — выдавливает он улыбку, и я знаю, что она значит.
Найти будет сложно.
Нереально!
Но… я здесь, чтобы помочь и спасти собственную дочь.
— Мне нужен весь пакет документов с диагнозом Евгении, — заявляю ему, вызвав легкое недоумение.
— Ладно, — кивает он. — Будет сделано.
— Начинайте сейчас, — требовательно прошу, и он вновь кивает. Встает со своего места и молча выходит из кабинета.
— Никит, — Рада оборачивается ко мне вся в слезах и с испорченным макияжем.
— Почему не сказала сразу? — обвиняюще интересуюсь. — Почему я должен узнавать об этом вот так?!
— Ты не хотел…
— Разве это главное? — недоуменно спрашиваю, опустив то, что это неправда.
