Автор
В офисе шумно работали монтажные рабочие. Вдруг Рита услышала дребезжащий женский голос из телефона — она вела переговоры с чем-то на другом конце линии, пытаясь разобраться в ситуации. Это создавало замешательную атмосферу вокруг нее, когда внезапно зазвонил телефонный вызов, прерывая ее мысли и деловые обязанности....
Приспустил шорты и, сжав стояк в кулаке, проехался по ее сердцевине.
— Богдан… — снова выдохнула она, подаваясь навстречу его движениям. Пока его головка прижалась к болезненно напряженному клитору, Связерский опустил голову и сжал зубы на коже в сладком местечке между её шеей и плечом. Рита зашипела.
— Тише-тише… Вот так… — бормотал Богдан, медленно скользя членом вверх и отступая.
— Богдан…
— Тебе хорошо?
— Да! — выкрикнула Рита.
— А мне страшно… Знаешь, чего я боюсь? Знаешь? — продолжал он, опуская руку ей между ног и потирая истекающие соком набухшие складочки.
— Нет! — всхлипнула Рита.
— Что завтра ты пожалеешь… Пока ты хочешь меня — я могу быть рядом. Но удовлетворив желание… Ты ведь меня прогонишь?
— Нет! Нет, нет…
— Прогонишь… И никогда-никогда меня не простишь.
Рита стонала и извивалась в его руках. Может быть, он был прав. В тот момент она не стала бы с уверенностью утверждать хоть что-то.
— Богдан…
— Ты не меня хочешь. Ты хочешь кончить.
— Я хочу тебя!
— Повтори!
— Я хочу тебя! Хочу!
— Вот, чего ты хочешь… — прорычал он, наконец, с силой толкаясь внутрь, раздвигая влажные стеночки, заставляя их с силой сжиматься, как будто в отчаянной попытке удержать.
Рита находилась в такой прострации, что даже не заметила, что Связерский плачет. Трахает ее с силой, а слезы катятся из его глаз. Острое, грязное, животное желание будто смыло волной. Рита разжала вцепившиеся в столик пальцы и всем телом подалась вперед.
— Все будет хорошо, все будет…"
"— Скажи, что ты дашь нам шанс. Даже если ты мне соврешь — скажи… Я не смогу справиться с этим всем без тебя. Я не такой сильный…
— Я дам нам шанс… — прошептала Рита, слизывая слезы. Свои… или его — неважно.
Богдан с хрипом втянул кислород и снова в нее толкнулся.
— Я буду таким хорошим, как ты захочешь. Ты будешь мною гордиться! Только не бросай меня… Я не могу больше один.
Она ничего перед собою не видела. Слезы размывали картинку. Сейчас Богдан напоминал ей испуганного ребенка, а не взрослого состоявшегося мужчину. Сколько раз, будучи малышом, он это говорил своим непутевым родителям? Сколько раз…
Дерьмо!
Наверняка, завтра он пожалеет о сказанном. Устыдится такого срыва. И она, может быть, тоже сто раз обо всем пожалеет. Но сейчас…
Рита сжала его плоть мягким захватом.
