Автор
Улыбка девочки заставляла забыть о всем остальном — от бездонных голубых глаз до губок-бантиков и персиков-щечек. Шикарные льняные волосы завивались в аккуратные локоны, лишь небольшой сдвиг бантчика и капля чего-то темного на носу напоминали о реальности за окном. Оксана, зная эту малышку уже давно, увидела бы её снова как ангелообразную особенность в этом мире....
— Это, чтобы нас никто не услышал, — пояснил Веселый. И дождавшись ее слабого понимающего кивка, продолжил. — Я хочу, чтобы ты понимала — я на твоей стороне. Я… — Матвей сглотнул. — Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе.
Глаза Оксаны снова наполнили слезы. Красивые губы дрогнули, а руки, лежащие на столе, дернулись к нему. Он сжал заледеневшие пальцы. Почему она такая холодная, когда на улице такая жара? Даже зубы стучат…
— Эй, милая… Все хорошо! Все будет хорошо, я обещаю… Девочка моя… Соберись. Мне нужно, чтобы ты мне все рассказала.
— Да… Да, конечно.
— Можешь говорить свободно и ничего не скрывать. Нас никто не услышит.
Что-то изменилось в её взгляде уже тогда. Что-то неумолимо навсегда изменилось…
— Но мне нечего скрывать…
Матвей устало растер лицо.
— Послушай, я знаю о наркотиках… И хочу тебе помочь.
Оксана молчала. Молчала… и так пристально на него смотрела, как будто не видела до этого тысячу раз. Как будто не разглядывала его лицо в зарождающемся свете раннего утра еще сегодня…
— И что же ты знаешь? — наконец спросила она, когда, кажется, прошла целая вечность.
— Все… Все, кроме того, каким образом ты в этом замешана."
"И снова её долгий-долгий взгляд на него. Уже не пытающийся в нем что-то найти, разглядеть. Потухший и какой-то… неживой, что ли? Это он… это он убил её свет? Оксана неловко выскользнула из-за стола. Матвей вскочил за ней следом.
— Послушай… Ты просто доверься мне! Просто доверься, прошу…
Она отвернулась. К стене… в комнате не было окон. Как отворачивались, чтобы не смотреть в глаза собственной смерти те, кого вели на расстрел.
— Доверься мне, пожалуйста… — прошептал Матвей в отчаянной попытке удержать то, что для него было безвозвратно потеряно.
— А я уже, Матвей… Доверилась так, как никому и никогда не доверяла. Впустила в душу, хотя… Хотя давала себе зарок никогда этого больше не делать.
— Оксана…
— Нет, подожди… Не хочу ничего слышать и знать. Просто ответь.
— Я не знаю, дьявол все забери! И какая разница?! Если я в любом случае тебе помогу? Если я люблю тебя так, что все другое перестает быть важным? Даже то, с чего все началось…
— Началось? Ну, да… Ты ведь знал обо всем с самого начала… — задумчиво прошептала Оксана и, не отворачиваясь от стены, медленно покачала головой. — Это не любовь, Матвей. Тебе показалось. Уходи, пожалуйста. И не трать свое время. Мне… мне не нужна твоя помощь.
