Автор
Улыбка девочки заставляла забыть о всем остальном — от бездонных голубых глаз до губок-бантиков и персиков-щечек. Шикарные льняные волосы завивались в аккуратные локоны, лишь небольшой сдвиг бантчика и капля чего-то темного на носу напоминали о реальности за окном. Оксана, зная эту малышку уже давно, увидела бы её снова как ангелообразную особенность в этом мире....
И ведь все равно бабу выбрал… Вот, что интересно. Впрочем… Бабы — они такие. Мы ведь ради них все, что хочешь… Да, Веселый? Бывает, ведь скрутит так, что сил нет… Ухватит за яйца. И куда девается вся наша крутость? Понимание верного и прочее все дерьмо?
Матвей отвинтил пробку и налил в рюмки новую порцию.
— Понятия не имею. Но, что девается — факт.
Бедин кивнул. Покрутил в руках стакан.
— Я тебе одного простить не могу. Даже не того, что ты увел её…
— Чего же тогда?
В ноги ткнулась котячья голова. Мат наклонился и подхватил Яшку на руки, удивляясь, с чего это он такой ласковый.
— Того, что она четыре часа провела во власти этого урода Букреева. Я ее пять лет стерег, а ты… за пять недель все похерил.
Матвей напрягся. Сглотнул. Он уже знал, что Оксану задержали как раз по его приказу. Это было спонтанное решение. И естественно, что оно спутало все карты ведущим самого Букреева силовикам.
— Что вы имеете в виду?
— Ты вообще ни черта не знаешь о её прошлом, ведь так? — не то, чтобы сильно удивился гость.
— Выходит, — стиснул зубы Матвей.
Бедин снова опрокинул рюмку и, тяжело опираясь на стол, встал. Отвернулся к окну. Сунул руки в карманы.
— Он над ней издевался. Десять лет издевался. Бил, угрожал и… да, что только ни делал."
"Матвей окаменел. Сжал руки так, что сидящий на коленях Яшка взвыл и удрал, как только Мат разжал пальцы. В висках пульсировало. Ярость и лютая ненависть отравили кровь.
— Почему она мне не сказала?
— Ты у меня спрашиваешь? — Бедин отвел взгляд от окна и вопросительно вздернул бровь.
— Вот почему их разводили через суд, — прохрипел Веселый, отбрасывая упавшие на лоб волосы.
— О да. Он до последнего противился разводу. Червяк!
Матвей растер лицо. Опустил низко голову, а потом вскочил от запоздалого осознания:
— Сегодня… Он ее как-то… что-то… — он не мог закончить свой вопрос. Слова застревали в горле и душили, душили, душили… Отнимали его кислород.
— Оксана говорит, что физически он её не касался. Наверное, рассчитывал поразвлечься, когда все уйдут…
Матвей вздрогнул. Снова осел на стул. Налил водки.
— Я убью его, — прошептал, когда горло разжалось, — я своими руками убью эту мразь.
— Не выйдет. Он взят под арест. Час назад суд дал добро.
Глава 24
Она лежала на диване в полутемной, освещаемой лишь одним светильником комнате и разглядывала потолок. Рядом мурлыкал Яшка.
