Убедившись, что со мной все в порядке, возвращаю внимание к маме Влада.
– Я, пожалуй, рискну, – тихо и совершенно другим голосом отвечает женщина. А меня задевают ее слова, и я не могу сдержаться от колкости.
– Я вас угостить хочу, а не отравить. И вроде неплохо готовлю. Еще никто не жаловался.
– Потому что не успели? – женщина произносит это спокойным и ровным тоном, но я все равно не могу сдержать улыбки. Ольга Станиславовна улыбается в ответ, а через секунду мы уже хохочем в голос.
Отсмеявшись и вытерев выступившие на глазах слезы, я ставлю тарелку с ужином перед мамой Влада, а еще достаю салат из овощей и наливаю сок.
– Приятного аппетита! – замираю на месте и даже не дышу, когда Ольга Станиславовна отрезает кусочек и отправляет в рот.
Она застывает на месте, медленно пережевывая пищу. На ее лице явно читается удивление, а в глазах – одобрение.
– Вкусно! Правда, вкусно, Эрика! – скорее отрезает еще один, побольше, и делает то, чего я от нее вообще не ожидала – бормочет с набитым ртом: – Я такого даже в ресторане не пробовала! Ты просто обязана поделиться со мной рецептом!
– С удовольствием.
На самом деле, там ничего сложного. Главный секрет – готовить с любовью.
– Это точно, – и мама Влада впервые за весь вечер улыбается открыто и тепло.
Остаток ужина проходит в молчании, я только изредка ловлю на себе задумчивые взгляды. И они отличаются от тех, которыми меня награждали в самом начале знакомства.
– Скажите, Эрика, а как вы познакомились с Владом?
Хорошо, что я стою спиной и разливаю чай по кружкам, и мама Влада не может видеть, как я краснею до самых ушей.
– На работе, – решаю опустить самое первое наше знакомство в клубе. Сомневаюсь, что эта женщина будет в восторге от такой истории.
– Вы еще и работаете?
– Да. Секретарем в компании Влада.
– Служебный роман, – буквально сгораю от смущения, опуская кружку и блюдо с пирогом перед женщиной. – Хорошо, что мой мальчик поумнел и смог разглядеть вас. А то я уже начала переживать и сомневаться в его адекватности при выборе женщин.
Особенно эту…– щелкает пальцами и жмурится, стараясь вспомнить имя, – как ее…
– Ирма?
– Точно! Она самая! Редкостная дрянь.
– Какое точное описание, – бурчу и прячу улыбку в чашке.
– Но ты не такая, – ее голос резко меняется, становясь теплым и ласковым, что я едва сдерживаю слезы от умиления.– И прости, что налетела с порога. Сейчас мне стыдно за свое поведение.
– Не извиняйтесь, Ольга Станиславовна. Я вас понимаю.
