Автор
Я иду на свидание с Владимиром, обаятельным парнем из моего факультета. Звуки песни Алины Грошка наполняют студию, заставляя меня двигаться в такт музыке и думать о том, как будут воспринимать девчонки этот новый романтический старт.
Значит, он снова свободен и сегодня у меня есть все шансы.
О чем был фильм, я так и не поняла, слишком уж трепетало сердце от радостной новости. В своей голове я уже нарисовала радужные картины того, как вечером Вовка подвозит меня на своей черной Бэхе до дома, страстно целует и предлагает встречаться.
С этими мыслями медленно бреду в сторону дома, чтобы убить ещё немного времени. До одиннадцати осталось каких-то пять часов.
Улыбаюсь прохожим, не замечая ничего на своем пути, свечусь как лампочка и просто радуюсь теплому весеннему дню.
* * *Еще издалека замечаю какое-то оживление прямо у входа в нашу парадную. Тетя Катя суетливо бегает с чашкой чая и пирожком в руках вокруг какого-то мужика. А мужик в это время устанавливает длинную красивую лавку. Прямо перед ее окнами. Ну все, держитесь, соседи, теперь у сталкера появился пункт наблюдения.
Тетя Катя два месяца писала обращения в ЖЭК по поводу этой лавки, и, наверное, кто-то сверху услышал ее молитвы.
Прохожу мимо, пытаясь остаться незамеченной, и с интересом разглядываю мужчину: в меру подкачанный, с татухами на руках, в рваных джинсах и темно-синей футболке с надписью Tommy Hilfiger. Как-то сомневаюсь, что это работник ЖЭКа. Может, по какой-то депутатской программе выделили деньги на лавку и теперь этот самый депутат обхаживает соседку в надежде, что ее голос на выборах станет решающим?
Не зря же она даже пирожки свои вынесла.
Чувствую вибрацию телефона в кармане джинсов.
Смотрю на экран, никак не решаясь ответить.
Отец.
Биологический отец.
Родители развелись, когда мне было три. Папа был военным и часто мотался по командировкам, поэтому видела я его очень редко. А потом и вовсе переехал в другой город, и наше общение свелось к звонкам раз в месяц и встречам раз в год.
Сначала я скучала, плакала, просила маму отвезти меня к папе, а потом прошло…
Из любимого родного отца он превратился для меня в чужого человека. Единственный плюс в его существовании — подаренная квартира. И то здесь я бы поспорила.
— Да, — все же решаю ответить. Мало ли, может, он при смерти? Работа-то у него опасная. Следователь. Кажется. Или оперативник...
— Привет, как у тебя дела? — спрашивает так, словно ему и в самом деле интересно.
— Все ок.
— Ясно.
