В комнате идет неспокойно: часы упоминают утро воскресенья, где-то за стенкой слышится писк. Я — единственная здесь, снедаемая тревогой за брата, которого все думают спящим. Прежде чем появляться перед ним, я должна быть готова к любой ситуации.
Мы просто лежали в обнимку, грызли семечки, целовались и смотрели кино. Даже жирный Мотька пришел к нам и стал тарахтеть над ухом. Пришлось сделать телик погромче. И тут Андрей все испортил. Ну… как испортил… Задал дурацкий вопрос, а я по-дурацки ответила.
– А когда родители узнают, что делать будем?
– В смысле, когда узнают? Ты имел в виду 'Если узнают'?"
"– Нет, – он потрепал мои волосы, – когда узнают. Сенька, это вопрос времени. И времени немного у нас будет. Потому что только бабуля не заметила наших поползновений друг к дружке.
Я молчала.
– Ну, можно один раз по разным причинам уйти в одно время, на два раза… Ну, номер в гостинице снять или квартиру… Но ведь каждый день делать это не получится.
Я молчала. Он был прав. Но меня будто молнией поразило, черт, ведь… ведь это все не просто так… С этим человеком я живу под одной крышей, тут не получиться сказать, что я пошла к Насте и сбегать на свидание.
От таких перспектив мне что-то совсем тоскливо стало, я грубо ответила:
– И не надо никаких номеров снимать, или что там… Будем считать, что мы с тобой вместе на тот период, пока не вернулись родители.
Андрей долго молчал, на его лице не отразилось никаких эмоций. Наконец он сказал:
– Ты уверена?
– В чем?
– Уверена, что сможешь так сделать? Вот просто забыть через десять дней обо всем и все. Если ты так считаешь, я приму твое решение…
Я так не считала и вообще, я себя плохо понимала.
Из дома я ушла в дурацком настроении, Андрей не выходил из комнаты совсем. Я хотела зайти к нему, поцеловать… А потом вспомнила его вопрос о родителях и опять распсиховалась. Так и ушла, злющая и недовольная собой.
В клуб я рвалась, чтобы потанцевать. В итоге половину ночи просидела на диванчике.
