Второй том дневниковых записей известного балетмейстера и общественного деятеля. Автор размышляет о своем пути в искусстве, о театре, творчестве и противоречивом восприятии его деятельности окружающими. Личные наблюдения и откровенные размышления о роли художника в современном обществе.
Раздел Chitat.online для книги «Мой театр. По страницам дневника. Книга II» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Второй том дневниковых записей известного балетмейстера и общественного деятеля. Автор размышляет о своем пути в искусстве, о театре, творчестве и противоречивом восприятии его деятельности окружающими. Личные наблюдения и откровенные размышления о роли художника в современном обществе.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Второй том дневниковых записей известного балетмейстера и общественного деятеля. Автор размышляет о своем пути в искусстве, о театре, творчестве и противоречивом восприятии его деятельности окружающими. Личные наблюдения и откровенные размышления о роли художника в современном обществе.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Кроме того, изменилась рампа и наклон сцены. Надо было приспособиться ко всему заново, привыкнуть. Все вокруг Холберга крутились, а Цискаридзе-то что, четвертый состав!
Но когда в спектакле я вылетел на сцену, вся моя выходная вариация Дезире шла под несмолкаемые аплодисменты. Крики: «Молодец!», «Браво!», что-то несусветное творилось с залом. Летя по кругу в jeté en tournant, уже пройдя первую диагональ, понял, что музыки не слышу, потому что овации все перекрыли. Эту запись можно увидеть в Интернете, чтобы никто не думал, что я что-то преувеличиваю. Закончив вариацию, я долго стоял в финальной позе, как когда-то мы с Улановой отрепетировали. Дирижер был вынужден сделать паузу большую, потому что гром аплодисментов стоял в зрительном зале.
И когда, уже после вариации, я пошел по кругу, как бы рассматривая, здороваясь с придворными, мне артисты кланялись и говорили: «Вот теперь настоящее открытие Большого театра. Наконец эти стены услышали овации, а не клакеров!» Такие вещи невозможно ни забыть, ни купить. И так действительно было.
После спектакля королева Матильда пришла на сцену, обратилась ко мне на французском: «Скажите, как получилось, что до вашего выхода все спали? И вдруг вы вылетели, и взорвалось все! Вы вообще не приземлялись, вы все время висели в воздухе!» И, забыв всякую сдержанность, засмеялась: «Я так вам аплодировала, что просто подпрыгивала на кресле!»
На той «Спящей красавице» присутствовала и известная французская актриса Кароль Буке. Она тоже зашла за кулисы, бросилась ко мне: «Я такого удара энергетического не получала никогда от балета, чтобы вот просто… меня сносило с первого ряда, что происходило? Что у вас за энергия, что с вами?» Я засмеялся: «Не знаю, просто люблю то, что делаю». Адреналин, конечно, мне прыти поприбавил.
32
Показательно лишенный спектаклей в ГАБТе, я танцевал в Мариинском театре, участвовал в «Шопениане», посвященной 75-летию М. Лиепы в Кремлевском дворце, затем в театре им. Станиславского и Немировича-Данченко танцевал в честь 70-летия М. Лавровского, потом уехал с Илзе Лиепа на гастроли по России. Без работы я не сидел.
Тут надо сказать, что летом, еще до смерти Пестова, произошло очень печальное для меня событие. 10 июля не стало Ролана Пети. Я сразу позвонил Жанмер, чтобы выразить ей свои соболезнования. А она вдруг стала передо мной извиняться, просить прощения за мужа. Я уже рассказывал о том, что Ролан уходил из жизни в жутком Альцгеймере. «Николя, – сказала Зизи, – я у всех наших друзей и знакомых прошу на всякий случай прощения, потому что не знаю, кому Ролан успел нахамить, а кому не успел.
